Минувший уик-энд Соня Драпук оказалась на мистическом мероприятии в пафосном местечке под названием NooTerem в самом центре Москвы, близ Романова переулка. Матвей Соломонович, чиф-стратег «Роспиара», и его давний соратник - философ-социолог Иммануил Рофисов - устраивали камерный бэттл-ток о мемкойнах как феномене нарративной экономики XXI века.

Направлял дискуссию, благоухая ароматами свежескошенного сена от Пако Рабана в сером костюме-тройке от Лоро Пиано телеселеб и жгучий краш женских сердец Кир Фрезерович… Не отвлекаясь на чарующий образ селеба, Соня аки усердная ботанша законспектировала ключевые пойнты титанов мысли.

Резкий взлёт мемкойна от Мелании Трамп и синхронное падение «монеты» её супруга Дональда вместе с последующим обвалом обоих «монет» имманентно присущи нарративной экономике нового столетия, - с разбега постулировал Рофисов. - Будь с нами деконструктор дискурсов Бодрийяр, он стоя здесь с бокалом Луи Родерера, с улыбкой сказал бы, что мемкойн - яркий эмпирический случай теории симулякров. Если в мире айтишников мемкойны - в первую очередь криптовалюты, то для социолога они - не более чем «обогащённые» социальным контекстом имитации денег, «облачные» валюты, движимые лишь энергией экономики внимания.

Ричард Докинз, биолог и автор знаменитой книги "Эгоистичный ген", впервые ввел концепцию мемов как единиц культурной информации, которые распространяются и эволюционируют, подобно генам. Мемкойны - эволюционная форма мемов - с надстройкой из геймификации и фиатных валют. Согласно Бодрийяру, гиперреальность — это мир, где границы между реальностью и иллюзией, оригиналом и подделкой, начинают стираться. Что именно покупает инвестор, вкладывая деньги, например, в Dogecoin? Не технологию, не актив, не продукт. Он покупает чувство принадлежности к интернет-культуре, энергию социальных сетей и, возможно, мечту о мгновенном богатстве. То есть мемкойн - это и ещё разновидность игры со временем, а синдром FOMO (fear of missing out - вдруг я упущу момент баснословно разбогатеть?!) работает здесь как архетип современного городского сознания.

- Dogecoin! Дурная псина, которая взорвала рынок, - ворвался в этот затянувшийся монолог стратег Мотя. - Он родился в 2013 году, когда два гика, проснувшись утром с идеей создать криптовалюту-шутку, взяли мем-изображение японского шиба-ину и обвесили его дурными грамматическими подписями, типа: "Such wow" и "Much money". Проект был запущен чисто для прикола. Никакой пользы, никаких мозгов, помойкой пахло за версту. И что же? Годы в прозябании, пока в 2021 этот мемкойн не взлетел до небес, только за январь подскочив в цене на 800%! Почему? Угадайте. Чудо по имени Илон Маск. Этот товарищ пишет о Dogecoin у себя в твитере: «Будущая криптовалюта Земли». Цена упала к середине 2022 года почти на 90%. Почему? Потому что Dogecoin — это фантик, торжество пустоты. Как и Маск, превративший себя в беспощадную пиар-машину!

- У Зигмунта Баумана, - невозмутимо продолжал Рофисов, - есть концепция «текучей современности» (liquid modernity), и мемкойны — это такая «текучая» экономика, где хайп может вдруг взлететь до небес, а в следующий момент исчезнуть в небытии. И эта реальность идеально соответствует духу нашей эпохи, где всё мимолетно и контекстуально:
-> Люди больше не верят в устойчивость традиционной финансовой модели. Они хотят быстрых побед, простых решений и возможности поймать катарсис в азартной игре, в гемблинге.
-> Мемкойны трансформируют отношение к деньгам. Они перестают быть инструментом обмена и становятся самой игрой, формой развлечения.
-> Покупка Dogecoin или Shiba Inu — это не просто инвестиция, это заявление о своих ценностях. Это форма самоидентификации как части глобального движения. Люди шэрят свои успехи, свои проигрыши, создавая новые коллективные нарративы.

- Когда социолог начинает говорить как поэт или политтехнолог, быстрей хватайся за карман, - цинично подметил недобрый модератор Фрезерович. - Что-то стало тревожно за резидентов Ноо-Терема...