*Действие происходит в литературной гостиной под этереальной сенью вечности. Фёдор Михайлович Д. и Виктор Олегович П. сидят в креслах, окружённые невидимой, но явственно ощутимой тишиной. Перед ними стоит кофейный столик, на котором пылают чашки – тёплые, но не остывающие, ибо время здесь не властно над горячими напитками. Разговор заходит о современной литературе.*

**Фёдор Михайлович**: Скажи же мне, любезный мой собеседник, что же происходит с литературой вашей эпохи? Я ознакомился с некоторыми произведениями и не нахожу в них того глубинного вопрошания о природе человеческой души, ради которого, как мне казалось, и существует искусство слова. Всё стало так поверхностно, так... банально...

**Виктор Олегович**: Фёдор Михайлович, давайте начнём с того, что сама эпоха стала банальной. Ты говорил о "вопрошании", но кто сегодня хочет задавать себе вопросы? Герои двадцать первого века – это уже не твои Раскольниковы и не твои Зосимы, пытающиеся узнать, где грань между человеком и богом, между добром и злом. Нет, сегодня люди жадно тянутся не к философским дилеммам, а к цветастому шоу, к бесконечному "марвеловскому" многосерийному аттракциону.

**Фёдор Михайлович**: "Марвеловскому"? Поясни, что ты имеешь в виду.

**Виктор Олегович**: Ну, представь себе героя вроде твоего Раскольникова. Но вместо топора – у него волшебный молот. Вместо бедной старушки-процентщицы – вселенский злодей в латексном костюме. Вместо нравственных мук – монтажные вставки с шутками и драками. Всё разжёвано, упрощено. Людям больше не нужны сложные мысли, потому что любая сложность требует усилия, а усилие вызывает отторжение. Век информационной перегрузки породил другую литературу: лёгкую, зрелищную, моментально съедаемую и столь же моментально забываемую.

**Фёдор Михайлович**: Но ведь мысль о душе – о её спасении или погибели – должна быть единственной истинной целью искусства. Без этого что остаётся от писателя? Что сделает его незаменимым, если не страдание во имя истины?

**Виктор Олегович**: Ты рассматриваешь писателя как страдальца, Фёдор Михайлович. Но, возможно, всё обстоит намного проще. Писатель – это иллюзия. Красивый миф. А сегодня мифы заменяются алгоритмами.

**Фёдор Михайлович**: Алгоритмами? Ты говоришь загадками.

**Виктор Олегович**: Позволь пояснить. Раньше писатели описывали реальность. Потом начали конструировать свои миры, как те твои братья Карамазовы, борясь друг с другом за то, какие из них ближе к истине. Сегодня реальность больше не важна. Люди читают книги не ради поиска смысла, а ради того, чтобы ненадолго убежать от него. А если это так – зачем вообще нужен автор? Компьютер может генерировать узнаваемые сюжеты ничуть не хуже. Даже я, каюсь, последние несколько лет не утруждаю себя писать книги. Это делают за меня нейросети.

**Фёдор Михайлович** (в ужасе хватается за голову): Ты лишаешь себя голоса, свою душу превращаешь в молчание?! Таков ли твой путь, Виктор Олегович?

**Виктор Олегович**: При чём тут душа? Это же всего лишь текст. Читателям не важно, кто его написал – человек, машина или таинственная сила из зазеркальной реальности. Единственная их забота – чтобы текст заиграл с их сознанием. И если машина справляется лучше, зачем сопротивляться?

**Фёдор Михайлович**: Так, значит, ты утверждаешь, что творчество теряет свою святость? Что за этим остаётся?

**Виктор Олегович**: Остаётся усмешка над абсурдом, Фёдор Михайлович. Мы – тени на стенах пещеры, тени, берегущие тепло своих чашек, пока мир выбрасывает новые дары алгоритмов. Расслабьтесь. Автор – всего лишь концепт: и то исчезающий.

**Фёдор Михайлович** (мрачно): Спасение души выше всех концептов.

**Виктор Олегович** (насмешливо): А мне кажется, что для людей наших дней душа – это просто блестящий шарик, который хорошо смотрится в Инстаграме...