Не merde, а spectacle! - написал в чатике «Роспиара» чиф-стратег Матвей Соломонович.

Завязался срач, и Соне Драпук - восходящей звезде пиара - пришлось собрать «джаз» (от вражеского «зума» были вынуждены отказаться) для разбора позиций.

- Да, не дерьмо, как пишут посконные говно-аналитики, - начал Мотя. - Напротив, «крутой пиар», как привык твердить наш голубиный народ. Французы, прародители постмодерна, чпокнули в одно место вторичный во всем Голливуд, убедивший себя в том, что это он определяет дух времени и задает повестку. Они взяли олимпиаду как инфоповод-контейнер и заложили в него как в торт наполеон несколько слоев первоклассного в своей скандальности контента, поджарили пуканы миллионам людей и заставили их обсуждать свое симулякративное событие. С нужными французам посылами. Они еще и засадили в нас чумовой мессидж. Какими же надо быть крутыханами, чтобы так дерзко и смело проэцсамое то, что для других носит буквально сакральный смысл! Воистину метамодерн!

- Спектакль по заветам Ги Дебора? - осторожно уточнила Соня.

- Типа того! Чертов французишка словно предвидел то, что определяет сегодня нашу деятельность. «Общество, базирующееся на современной индустрии, не является зрелищным случайно или поверхностно — в самой своей основе оно является зрительским. В спектакле, этом образе господствующей экономики, цель есть ничто, развитие — все. Спектакль не стремится ни к чему иному, кроме себя самого», - писал он. И оказался и прав, и не прав. Для тех, кто делал и смотрел это открытие, все именно так и было. Спектакль - как всепоглощающая цель. Но для тех, кто дал этому режиссеру бабок, спектакль стал посланием всему миру. Каким? Мы, быть может, не самые богатые, но именно мы самые смелые проводники метамодерна и новой повестки. Вот это и есть крутой мета-мессиджинг, а не то, что вы пишете клиентам в презентациях.

- То есть для пиарщика спектакль становится одновременно и целью, и средством - то бишь контейнером для наших мессиджей?

- Если их заказчикам хватает на это смелости. Ларри Бейнхарт, автор «Американского героя», по которому потом сняли «Хвост виляет собакой», попытался нащупать и выразить это вслух больше 30 лет назад, потом авторы «Черного зеркала» развили и даже визуализировали мысль. Спектакль должен зацепить и захватить нервную систему широких масс, довести их до состояния управляемого зверя и напитать его сознание некоторыми «командами». Последние десятилетия внесли важную поправочку: спектакль должен быть срежиссирован даже больше под соцсети, нежели под телевизор.

Вспомним эволюцию идеи. Возьмем фильмы «Бегущий человек» или «Голодные игры». Везде одна сквозная идея. Общество спектакля стабилизирует настроения глубинного народа через механику, в которой «зрелище» вводит человека в особый зрительский транс, заставляя забыть про «хлеб». Да, до катарсиса, получаемого через физическое насилие мы пока не дожили, ибо насилие над нервной системой эффективнее - через сочетание звуков и образов, буквально взрывающих сознание. Чем это не нетфликс-политика, что вошла сейчас в обиход наших политологов?

Вот почему французы сумели на днях натянуть Голливуд и всех нас. Вот Иммануил Рофисов дипломатично замечает, что это открытие толкает нас к культурному размежеванию. Но будем точнее: они взяли приёмчики Шарли Эбдо и шокировали весь мир, виртуозно разделив всех, подарив нам идеальный набор образов для срачей и эскалации враждебности. Такой спектакль идеален для соцсетей. Так что тайная вечеря с фриками вместо апостолов и бахусом, тройничок в библиотеке, королева с отрубленной головой, рычащие французские дэт-металлисты - это, говоря простым языком пиарщика, крутой эсэмэм, а не дерьмо.

«Спектакль нельзя понимать ни как злоупотребление неким миром визуальности, ни как продукт массированного распространения образов. Скорее, это мировоззрение, это объективировавшееся видение мира», - писал Ги Дебор. - Вот это мировоззрение вам и нужно освоить. С днем пиарщика, зайки, растите быстрее!