Она пыталась заниматься другой журналистской, выходящей за рамки сделок и соглашательства, что в ту эпоху было нетипичным, можно сказать новаторским шагом…
Предгорья хребта Сьерра-Мадре-Ориенталь. Город Монтеррей, столица мексиканского штата Нуэво-Леон. В начале 1970-х годов сюда приезжает молодой человек по имени Алехандро. Вернее, он сюда возвращается, ведь он родом отсюда.
Последние 4 года Алехандро провел в Техасе, изучая журналистику в университете Остина. Теперь он вернулся домой, чтобы пустить полученные знания в дело. В отличие от многих ему не нужно было думать о том, где именно найти работу, ведь был внуком основателя местной газеты El Norte.
Впрочем, собственно журналистикой ему пришлось заниматься недолго. Уже в 1973-м молодой человек (кстати, его фамилия Хунко) стал директором семейного предприятия. Он пригласил профессора Мичиганского университета Мэри Гарднер, чтобы та провела серию мастер-классов для желающих поработать в газете.
Новый директор El Norte надеялся, что с помощью заграничной преподавательницы удастся найти корреспондентов, которые еще не были вовлечены в коррупционные схемы, связывавшие газеты, политиков и не всегда легальный капитал.
Обновив штат El, Norte взялась за дело. Как пишет журналист Омар Рауль Мартинес, Алехандро Хунко:
...продвигал репортажи, менее снисходительные по отношению к правительству. Он поощрял критический взгляд, несмотря на реакцию некоторых чиновников
Предсказуемо кое-кому это очень не понравилась, в том числе президенту Луису Эчеверриа Альваресу.
Альварес был не тем человеком, которого вы хотели бы иметь своим врагом. Когда он был главой МВД, правительственные силы расстреляли студенческую демонстрацию в Мехико. Когда стал президентом — солдаты убили до 120 студентов-социалистов в прямо день праздника Крови и Тела Христова.
Впрочем для борьбы с El Norte браться за оружие было не обязательно. В стране существовала монополия на газетную бумагу, которую распространяла государственная компания PIPSA. В августе 1974-го она уведомила El Norte, что сокращает поставки бумаги на 83%. При этом конкурирующие редакции могли покупать столько же сырья, сколько и раньше. Некоторые из них даже получили дополнительных поддержку.
Казалось бы, это должно было тихо и незаметно поставить крест на будущем газеты. Однако редакция продолжила работу, сократив объем номера до 12 страниц (почти вернувшись к истокам, во время запуска газеты в 1938-м в номере было 8 страниц).
Потом были слежка, за семьей директора, другие формы давления, но газета продолжала бороться... пока 21 апреля 1990-го в Los Angeles Times не появилась новость: "Мексика разрешила газетам самостоятельно импортировать газетную бумагу". Правительство отказалось от монополии PIPSA.
"Это очень важное решение, — сказал тогда LATimes 42-летний Алехандро Хунка. — [Президент] Салинас заслужил уважение тех, кто считает важным, чтобы мексиканская журналистика не имела клейма зависимости от государства…"