Когда самолет будет готов оторваться от поверхности, мы позовем летчика-испытателя, чтобы он поднял его хотя бы метров на 10–20. Пилот «почувствует» машину в воздухе и станет понятно, можно ли реально на ней летать и как вообще ее можно будет эксплуатировать. Ну и, конечно, хотелось бы самому взлететь
Признаюсь, есть у меня одна большая слабость. Я очень люблю писать истории о человеке и машине. Не то, чтобы я был против людей и машин отдельно, но вместе... Это что-то особенное.
Если я чем-то и могу гордиться в ТАСС в смысле текстов, так это материалом о пилоте Александре Поддубном и его Ил-14, который он годами спасал и тянул на себе.
Александра уже нет, а записи его двухчасового интервью все еще хранятся у меня на компьютере:
В Улан-Удэ мы летали за лопастями для Ми-8, и вот там на аэродроме стояли Ил-14П, и каждый раз, как я туда прилетал, видел, что ряд уменьшается. Техники мне рассказали, что у них командир авиапредприятия на субботниках приказывал резать эти самолеты на цветмет. И вот загорелось у меня — я ведь еще в армии на Ил-14Т немного летал, у нас был такой связной самолет. И я купил последний по цене цветного металлолома... Я старался с ним подружиться в первую очередь, когда он стоял на заросшей стоянке...
В Собаке я делал большой материал о главном мастере по ремонту паровозов Алексее Груке (тут большое спасибо за наводку Николаю Щёголеву):
Как-то увидел внизу, что паровоз вытаскивает [из депо] вагоны-рефрижераторы. Когда стал постарше уже сбегал с моста вниз к мужикам, которые тут работали. Они мне и рассказали, что тут у них цех по ремонту паровозов...А теперь, опять же, для Собаки, сделал материал о Геннадии Паневе, человеке, который на свои деньги делает музей авиации и строит копию самолёта конструкции Луи Блерио, который в 1909 году впервые перелетел Ла-Манш:
Блерио очень сильно рисковал тогда. На самолете был двигатель конструкции Алессандро Анзани, известный своей капризностью. Как правило, через некоторое время работы он просто останавливался из-за перегрева. По всем расчетам это должно было случиться до того, как самолет пересек бы Ла-Манш, то есть винт имел все шансы замереть в воздухе
Я иногда думаю, что меня больше покоряет в этих историях? На самом деле даже не возможность посмотреть на машины, не романтика приключений.
Дело в том, что такие тексты получаются о большой-большой любви. Которой, как это ни банально, очень не хватает в нашем мире. В общем, читайте!
