#журналистское

В советское время один только наш колхоз ловил по 1200 тонн корюшки за сезон. Сейчас — 1000 тонн не всегда получается набрать со всего Финского залива…

Я уже как-то писал, что этот канал некогда задумывался как дневниковый: как текстовый сериал о производственной драме журналиста в России 2020-х. Проблема в том, что вести воплотить такую концепцию в жизнь очень сложно, практически невозможно.

Если ты занимаешься текучкой, то ее можно просто прочитать на сайте твоего издания, и сказать о ней особенно нечего — вряд ли кому-то будет интересно читать пять постов в неделю о том, как ты прочитал новость в "Коммерсанте" или Guardian и решил разобраться как она отразится на Петербурге.

Если же ты занимаешься какой-то большой и сложной темой, то писать о ней слишком рано — привлечь внимание друзей из других изданий, а они, знаете ли тоже клювом не щелкают. К тому же, есть риск рассказать большую часть истории до того, как текст текст будет закончен.

Именно поэтому, мне думается, по-настоящему интересных производственных журналистских каналов не так и много. Мы не то, чтобы много можем рассказать о закулисье своей работы. А все, что следует говорить на публике, мы уже написано в наших текстах. Но, когда работа завершена — почему бы не попробовать?

Еще в прошлом году один специалист по экологии водоемов сказал мне: мол, в Неве, кажется, есть проблемы с местными рачками, зоопланктоном, которым питается корюшка, отчего самой рыбке не слишком-то хорошо. Я подумал, что это хорошая тема на начало мая…

Ближе к делу я достал ее из загашника и начал работать. Наткнулся на научную статью "О причинах сокращения численности популяции невской корюшки" от 2010 года. Прочитал, что тогда ученые пророчили даже ограничения на вылов главной петербургской рыбы. И дело оказалось здесь далеко не только в зоопланктоне.

Дальше были запросы в Росрыболовство, разговоры с рыбаками, два интервью с директором Петербургского филиала ВНИРО (именно ученые этой институции написали статью 2010-го года) Марией Мельник, анализ данных, поиск независимых экологов и даже чтение подшивок "Ленинградской правды" за 1980-е годы (кстати, спасибо Феде Данилову с "Фонтанки" за пару лайфхаков относительно поиска старых газет).

В итоге получилась история о том, как мы пришли к тому, что корюшки теперь в Петербурге ловится в несколько раз меньше, чем в 1980-х. Итак:

Депрессивная корюшка: что происходит с главной петербургской рыбой? Почему ее уловы упали в несколько раз по сравнению с XX веком?