#журналистское #левое

"I have a dream", — говорил Мартин Лютер Кинг. "I have a dream", — вторил ему Ник Кейв. У меня тоже есть мечта, и поскольку я теперь стараюсь писать здесь хотя бы два поста в неделю, в этот пятничный вечер я о ней расскажу.

В самом начале 2020 года, когда границы еще не закрылись (сначала из-за ковида, а потом вообще), я неожиданно оказался в Лондоне. Пабы Ист-Сайда, кари в подвальных помещениях, Сохо…

Надо сказать (хотя сейчас это, конечно, звучит страшно неуместно), Лондон мне очень не понравился. Такая Москва на стероидах — снесенные в 1990-х кварталы старой застройки ради 30-этажной свечки, Сити, в котором есть офисы и нет горожан…

Но больше всего меня поразила картина у Лондонского моста. Там спал бездомный с несколькими большими стопками книг и фикусом. Глядя на этого интеллигентного сравнительно молодого человека, я остро почувствовал, что Лондон — это город, где у социальных лифтов нет никаких стопоров. Ты можешь уехать сколь угодно высоко и сколько угодно низко. Для жителя Балтики жутковато.

Тем не менее в Лондоне я увидел одно место, которое меня впечатлила в хорошем смысле — Церковь Святой Брегитты на Флит-Стрит (детище знаменитого Кристофера Рена — того самого, который построил Собор Святого Павла).

Дело в том, что это так называемая "журналистская церковь". Долгое время на Флит-Стрит располагались главные редакции Великобритании (The Times, The Sun, Reuters, Daily Telegraph, Metro). Соответственно и стоящий здесь храм приобрел, почти средневековое, цеховое значение.

Сегодня большая часть журналистов съехала с неприлично дорогой улицы. Однако статус "журналистской" церковь Святой Брегитты не утратила. Там есть небольшой алтарь, где ведется подсчет погибших в разных точках планеты корреспондентов. Там можно прочитать молитву за коллег по цеху. Эдакий общий дом для всех людей, которые, выражаясь фразой из одного фильма, "встречают Рождество за пишущей машинкой". Странным образом, мне кажется, что это совсем немножечко и мой дом тоже.

Но это не главное, что меня там поразило. В центре церкви стоят именные скамейки для наиболее известных прихожан (уж не знаю прошлых или нынешних). И там рядом могут быть места политического обозревателя The Times и колумниста the Sun. Вот это заставило меня предаться греху зависти (самой что ни на есть белой, но все же).

В тот момент мне показалось (да и сейчас кажется), что это фундамент легендарной силы британской прессы. Журналисты совершенно разных с точки зрения политики и философии изданий могут собраться в одном месте, сесть на соседние скамейки. Выйдя со службы они будут критиковать друг друга, вырывать друг у друга эксклюзивы… Но тут они явственно и буквально видят, что являются частью одного сообщества.

Я не знаю возможно ли это когда-нибудь в России (необязательно в рамках церкви), но хотелось бы верить, что да. Пока же это остается моей профессиональной мечтой, кажется, не самой худшей.