И связано это размышление неожиданно оказалось не с Совинформбюро, которым я прожужжала все свободные уши в последние несколько месяцев, а с письмом Ильфа и Петрова Сталину после их поездки в Америку. Рассказывая о том, как он нашёл в архиве оригинал с пометками вождя, Сергей Беляков заметил, что письмо его поразило. В позднесоветское (и ранне-постсоветское) время было принято представлять Ильфа и Петрова эдакими почти диссидентами, чудом уцелевшими в тридцатые годы, а они писали Сталину с предложениями по внедрению американского опыта в СССР, как "государственные мужи".

На этом моменте мне стало немножко смешно, ведь история с письмом по сути совсем про другое, про то, о чём писал ещё Константин Симонов:

Вечером мы идем по городу. На улицах много грязи, они запущены. У пристаней свален мусор. Завтра нам предстоит уезжать на фронт, и, казалось бы, нам мало дела до архангельского коммунального хозяйства. Но Евгений Петрович не может говорить ни о чем другом. Он рассержен. Ему очень нравится этот северный город, и поэтому его особенно раздражают портящие город неряшливость и грязь. Он говорит о том, как просто все это убрать и привести пристани в приличный вид. Мы идем целый квартал молча. Оказывается, Петров все это время, пока мы молчим, обдумывает, как именно следует приводить город в порядок, и начинает развивать нам план этого мероприятия. Потом вдруг спрашивает:
– Как вы думаете, мы завтра уедем утром?
Я отвечаю, что, может быть, и вечером.
– Если вечером, – говорит Петров, – то я напишу фельетон в здешнюю газету.
Он не говорит «обязательно» напишу, как обычно говорим мы. Он просто говорит «напишу», и это у него всегда значит – обязательно.

Такое желание сделать окружающий мир лучше – черта не обязательно "государственного мужа", а просто обыкновенного неравнодушного и ответственного человека.

И это прекрасно.