frozen/𝐓.𝐍

не нойте, я вернусь.
просто период сложный

увидимся

Channel name was changed to «frozen/𝐓.𝐍»

Но тишина не была его союзником, лишь обычным тюремщиком. И она ждала, когда он сделает следующий шаг в неизвестность, в темноту, в то, что ждало его за пределами этого дома.

Он не знал, что совсем скоро эта тишина будет нарушена, что появится кто-то, кто предложит ему сделку. Что он согласится — не потому, что поверит, а потому-что ему просто нечего будет терять. Но сейчас он сидел на диване, смотрел на тлеющие угли и чувствовал, как метка на его руке омерзительно пульсирует в напоминание о том, что прошлое всегда рядом.

🤩🤩🤩🤩𝐍𝐎𝐓𝐓𝐄𝐑🤩🤩🤩🤩

🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩
🖤𝐖𝐄𝐋𝐂𝐎𝐌𝐄 𝐓𝐎 𝐇𝐄𝐋𝐋.🖤

Он стоял у камина до тех пор, пока последнее полено не провалилось в пепел, оставив после себя лишь тлеющие угли, которые пульсировали багровым светом, как рана на его руке. Гостиная погрузилась в полумрак — только слабый отблеск из окна, где снег отражал лунный свет, позволял различать очертания мебели. Теодор не зажег свечи, ему нравилась темнота. Она не требовала от него быть кем-то — ни Ноттом, ни Пожирателем смерти, ни выжившим.

Он медленно провел ладонью по каминной полке, собирая тонкий слой пыли на пальцах. Когда-то здесь стояли портреты — его отец, дедушка, все те, кто составлял длинную и гордую линию Ноттов. Теперь они висели в другой комнате, укрытые тканью от посторонних глаз. Тео не хотел на них смотреть, не хотел встречаться взглядами с людьми, которые не увидели бы в нем ничего, кроме ошибки.

Он отошел от камина и опустился на диван, устало откинув голову на спинку, а глаза закрылись сами собой. В темноте под веками все еще стоял огонь — оранжевое пятно, выжженное в сетчатке, медленно угасало.

Дом оседал, как старый корабль, который давно не видел моря. Тео не открыл глаз, но замер, прислушиваясь. В доме никого не было — только он и эта древняя, скрипучая пустота, которая стала его единственным собеседником за последние месяцы. Иногда ему казалось, что стены помнят все: каждый крик, каждое слово, каждый шепот, который раздавался в этом доме. И сейчас, в полной тишине, он слышал, как дом разговаривал с ним — тихо, настойчиво, напоминая о том, что некоторые вещи совершенно невозможно забыть.

Теодор открыл глаза и посмотрел на свою руку.
— Ты все еще здесь, — прошипел в тишину, обращаясь к метке, как к живому существу. — Ты должна была умереть вместе с ним. Но почему же ты все еще со мной?

Метка не ответила, лишь слабо дернулась, и Тео почувствовал, как по руке пробежала ледяная дрожь. Он стиснул зубы, пережидая приступ, и выдохнул, когда боль отпустила.

Он думал о том, что это несправедливо, что он не сделал ничего такого, чего не делали другие. Он был молод, напуган, ему внушили, что это — единственный путь к спасению, и он поверил. Он не убивал — по крайней мере, не тех, кто не был врагом, не пытал, не приносил клятвы верности, полной крови и жестокости. Он просто..был там. Стоял в толпе, когда она скандировала имя своего хозяина. Сжимал палочку дрожащими пальцами и молился, чтобы никто не заметил его страха. И теперь расплачивался за то, что выбрал не ту сторону.

Но разве был у него выбор? Когда тебе шестнадцать и перед тобой стоит твой отец, который говорит, что это — единственный способ защитить себя, свою семью и своё имя, разве можно сказать «нет»?

Тео сжал ладонь в кулак, чувствуя, как ногти впиваются в кожу. Он ненавидел это чувство — слабость, которая просачивалась в него, когда он начинал думать о прошлом. Он должен был быть сильнее, должен быть лучше.

Нотт перевел взгляд на часы, стоявшие на каминной полке. Стрелки показывали половину десятого вечера. Время текло медленно, как густой мед, и Тео ощущал каждую его секунду — тягучую, липкую, неумолимую.


За годы войны Теодор привык быть молчаливым, быть тенью, которая лишь преследует. Но внутри, где-то глубоко, там, где еще теплился страх и стыд, он все еще носил в себе тот вечер, когда впервые пришел к ним. Когда он стоял в кругу других таких же испуганных мальчишек и смотрел, как на его руку опускается палочка, и чувствовал жгучую боль, которая выжигала на коже чужое клеймо. Он тогда уже знал, что его мир рухнет. И он был безумно прав.

Тео провел ладонью по лицу, стирая несуществующую усталость. Он не хотел думать о метке. Не хотел думать о том, что будет дальше. Он хотел просто сидеть здесь, в этой гостиной, слушать, как тишина заполняет каждый угол, и чувствовать, как мир сужается до размеров этой комнаты, этих стен, которые давят на него, этого огня в камине.

🎥🎥🎥🎥🎥🎥🎥🎥🎥
🤩🤩𝗁𝖾𝗇 𝖾𝗏𝖾𝗋𝗒𝗍𝗁𝗂𝗇𝗀 𝗂𝗌 𝗐𝗋𝗈𝗇𝗀
🤩’𝗅𝗅 𝖼𝗈𝗆𝖾 𝗍𝖺𝗅𝗄 𝗍𝗈 𝗒𝗈𝗎⬛
🤩𝗈𝗎 𝗆𝖺𝗄𝖾 𝗍𝗁𝗂𝗇𝗀𝗌 𝖺𝗅𝗋𝗂𝗀𝗁𝗍 𝗐𝗁𝖾𝗇🤩’𝗆 𝖿𝖾𝖾𝗅𝗂𝗇𝗀 𝖻𝗅𝗎𝖾
🤩𝗈𝗎 𝖺𝗋𝖾 𝗌𝗎𝖼𝗁 𝖺 𝖻𝗅𝖾𝗌𝗌𝗂𝗇𝗀 𝖺𝗇𝖽 ı 𝗐𝗈𝗇𝗍 𝖻𝖾 𝗆𝖾𝗌𝗌𝗂𝗇𝗀🖤
🤩𝗂𝗍𝗁 𝗍𝗁𝖾 𝗈𝗇𝖾 𝗍𝗁𝗂𝗇𝗀 𝗍𝗁𝖺𝗍 𝖻𝗋𝗂𝗇𝗀𝗌
𝗅𝗂𝗀𝗁𝗍 𝗍𝗈 𝖺𝗅𝗅 𝗈𝖿 𝗆𝗒 𝖽𝖺𝗋𝗄𝗇𝖾𝗌𝗌🤩

𝖸𝗈𝗎’𝗋𝖾 𝗆𝗒 𝖻𝖾𝗌𝗍 𝖿𝗋𝗂𝖾𝗇𝖽

🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩
💋 𝐁𝐄𝐇𝐈𝐍𝐃 𝐓𝐇𝐈𝐒 𝐒𝐈𝐋𝐄𝐍𝐂𝐄.. 💋

Теодор Нотт никогда не считал себя трусом. Он пережил войну, стоял по ту сторону баррикад, смотрел в глаза смерти и даже не моргнул. Но сейчас, сидя в гостиной на кожаном диване, который пахнет пылью и дорогим виски, он чувствовал, как его пальцы слегка дрожат над раскрытой книгой.

Это была старая книжка, которую он перечитывал уже в пятый раз. Он не запоминал ни строчки, буквы расплывались, превращаясь в черных муравьев, бегущих по пожелтевшей бумаге. Война закончилась, но её эхо не стихало - оно звенело в ушах, оседало тяжестью в груди и, самое ужасное, пульсировало на левом предплечье.

Нотт медленно закатал рукав мантии.

Тёмная метка больше не была чёрной, как сажа. Теперь она напоминала старый, гниющий шрам - багрово-зелёные края, словно кожу жгло кислотой, а в центре проступала гнилостная желтизна. Иногда боль была острой, как удар хлыстом, и тогда Тео закусывал губу до крови, чтобы не закричать. Но чаще это было тупое, ноющее ощущение - будто под кожей кто-то ворочался, пытаясь прогрызть себе путь наружу.

Он знал, что это не просто шрам, это - последствие. Волан-де-Морт мёртв, но его магия, оставшаяся в метках, разлагалась вместе с его телом, отравляя носителей.

"Грязное отребье". Слова, брошенные кем-то из младшего курса на прошлой неделе, всё ещё жгли сильнее, чем проклятый ожог. Он слышал их, проходя мимо Большого зала.

Тео тогда ничего не ответил. Просто сжал челюсть так, что захрустели зубы, и пошёл дальше, не оборачиваясь. Он привык. За годы войны он привык быть молчаливым, быть тенью. Но внутри, где-то глубоко, там, где ещё теплился страх и стыд, он всё ещё носил в себе тот вечер, тогда он уже знал, что его мир рухнет. И он был прав.

Он отложил книгу, прошёл к высокому окну, выходящему на заснеженный сад. За окном - тишина.
Нотт потёр лицо ладонями. В висках стучало.

Он не был на терапии, отказался. Брукс - эта целительница из Святого Мунго, с её вечно участливым и чуть приторным голосом, - предлагала. Он видел её взгляд, когда она смотрела на его предплечье. Этот взгляд... профессиональный, холодный, словно он был не пациентом, а подопытным кроликом. Она делала пометки в блокноте слишком быстро, и её пальцы чуть заметно дрожали, когда она касалась его руки. Это не было сочувствием, даже не было любопытством, скорее чем-то худшим.

Теодор больше не ходил к ней. Он не доверял людям, которые слишком пристально вглядываются в его шрамы, потому что знал: за этим вниманием часто скрывается либо страх, либо желание использовать.

Он подошёл к камину, пламя трещало, бросая оранжевые блики на лицо, и он на мгновение прикрыл глаза.

"Всё кончено", - сказал он себе тогда, когда увидел, как тело Волан-де-Морта упало на камни.

Но это было не так, это только начиналось - ад, который нельзя было назвать войной. Это была жизнь после. Тихая, тягучая, как патока. Каждый день он просыпался с одним вопросом: «Кто я теперь?».
Ответа не было.

Нотт сжал ладонь в кулак, ощутив, как под кожей снова дёрнулась метка, посылая вверх по руке горячую волну. Он задержал дыхание, пережидая боль, как пережидают шторм. Когда волна стихла, он медленно выдохнул и открыл глаза.

Он решил: больше никаких целителей, никаких Брукс и никаких сделок. Он сам справится..ну или не справится, но хотя бы умрёт с чувством собственного достоинства.

🤩🤩🤩𝐍𝐎𝐓𝐓𝐄𝐑🤩🤩🤩

𝐅𝐞𝐞𝐥 𝐭𝐡𝐞 𝐟𝐫𝐞𝐞𝐝𝐨𝐦 🤩
🤩 𝐁𝐞𝐟𝐨𝐫𝐞 𝐢𝐭'𝐬 𝐭𝐨𝐨 𝐥𝐚𝐭𝐞.
😀😀😀😀😀😀

𝐀𝐍𝐎𝐍. 𝐓.𝐍
𝐁𝐎𝐎𝐒𝐓.

🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩
🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩

🌟взаимный актив на дневниках друг-друга обязателен.
🌟оригинальные персонажи только в том случае, если анкета подробно прописана.
🌟 я – единственный и неповторимый Теодор Нотт у вас, а вы, соответственно, у меня тоже.
🌟 имею полное право отказать в коннекте без особой на то причины.
🌟список находится в комментариях.

🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩
🤩::🤩🤩🤩 𝐓𝐡𝐞 𝐜𝐡𝐚𝐧𝐧𝐞𝐥 𝐜𝐨𝐧𝐭𝐚𝐢𝐧𝐬 𝐜𝐨𝐧𝐭𝐞𝐧𝐭 𝐚𝐧𝐝 𝐦𝐚𝐭𝐞𝐫𝐢𝐚𝐥𝐬 𝐭𝐡𝐚𝐭 𝐚𝐫𝐞 𝐧𝐨𝐭 𝐫𝐞𝐜𝐨𝐦𝐦𝐞𝐧𝐝𝐞𝐝 𝐟𝐨𝐫 𝐩𝐞𝐨𝐩𝐥𝐞 𝐮𝐧𝐝𝐞𝐫 𝟏𝟔 𝐭𝐨 𝐰𝐚𝐭𝐜𝐡. 𝐈 𝐚𝐦 𝐧𝐨𝐭 𝐫𝐞𝐬𝐩𝐨𝐧𝐬𝐢𝐛𝐥𝐞 𝐟𝐨𝐫 𝐲𝐨𝐮𝐫 𝐩𝐬𝐲𝐜𝐡𝐞.

Channel created