💋 𝐁𝐄𝐇𝐈𝐍𝐃 𝐓𝐇𝐈𝐒 𝐒𝐈𝐋𝐄𝐍𝐂𝐄.. 💋
Теодор Нотт никогда не считал себя трусом. Он пережил войну, стоял по ту сторону баррикад, смотрел в глаза смерти и даже не моргнул. Но сейчас, сидя в гостиной на кожаном диване, который пахнет пылью и дорогим виски, он чувствовал, как его пальцы слегка дрожат над раскрытой книгой.
Это была старая книжка, которую он перечитывал уже в пятый раз. Он не запоминал ни строчки, буквы расплывались, превращаясь в черных муравьев, бегущих по пожелтевшей бумаге. Война закончилась, но её эхо не стихало - оно звенело в ушах, оседало тяжестью в груди и, самое ужасное, пульсировало на левом предплечье.
Нотт медленно закатал рукав мантии.
Тёмная метка больше не была чёрной, как сажа. Теперь она напоминала старый, гниющий шрам - багрово-зелёные края, словно кожу жгло кислотой, а в центре проступала гнилостная желтизна. Иногда боль была острой, как удар хлыстом, и тогда Тео закусывал губу до крови, чтобы не закричать. Но чаще это было тупое, ноющее ощущение - будто под кожей кто-то ворочался, пытаясь прогрызть себе путь наружу.
Он знал, что это не просто шрам, это - последствие. Волан-де-Морт мёртв, но его магия, оставшаяся в метках, разлагалась вместе с его телом, отравляя носителей.
"Грязное отребье". Слова, брошенные кем-то из младшего курса на прошлой неделе, всё ещё жгли сильнее, чем проклятый ожог. Он слышал их, проходя мимо Большого зала.
Тео тогда ничего не ответил. Просто сжал челюсть так, что захрустели зубы, и пошёл дальше, не оборачиваясь. Он привык. За годы войны он привык быть молчаливым, быть тенью. Но внутри, где-то глубоко, там, где ещё теплился страх и стыд, он всё ещё носил в себе тот вечер, тогда он уже знал, что его мир рухнет. И он был прав.
Он отложил книгу, прошёл к высокому окну, выходящему на заснеженный сад. За окном - тишина.
Нотт потёр лицо ладонями. В висках стучало.
Он не был на терапии, отказался. Брукс - эта целительница из Святого Мунго, с её вечно участливым и чуть приторным голосом, - предлагала. Он видел её взгляд, когда она смотрела на его предплечье. Этот взгляд... профессиональный, холодный, словно он был не пациентом, а подопытным кроликом. Она делала пометки в блокноте слишком быстро, и её пальцы чуть заметно дрожали, когда она касалась его руки. Это не было сочувствием, даже не было любопытством, скорее чем-то худшим.
Теодор больше не ходил к ней. Он не доверял людям, которые слишком пристально вглядываются в его шрамы, потому что знал: за этим вниманием часто скрывается либо страх, либо желание использовать.
Он подошёл к камину, пламя трещало, бросая оранжевые блики на лицо, и он на мгновение прикрыл глаза.
"Всё кончено", - сказал он себе тогда, когда увидел, как тело Волан-де-Морта упало на камни.
Но это было не так, это только начиналось - ад, который нельзя было назвать войной. Это была жизнь после. Тихая, тягучая, как патока. Каждый день он просыпался с одним вопросом: «Кто я теперь?».
Ответа не было.
Нотт сжал ладонь в кулак, ощутив, как под кожей снова дёрнулась метка, посылая вверх по руке горячую волну. Он задержал дыхание, пережидая боль, как пережидают шторм. Когда волна стихла, он медленно выдохнул и открыл глаза.
Он решил: больше никаких целителей, никаких Брукс и никаких сделок. Он сам справится..ну или не справится, но хотя бы умрёт с чувством собственного достоинства.
🤩🤩🤩𝐍𝐎𝐓𝐓𝐄𝐑🤩🤩🤩