Когда зарыли Суэцкий канал, исчезла "Аида". Байройт снова стал обычной немецкой деревней. Его жители забыли про симфонические поэмы, лейтмотивы и музыку будущего. Длинные колонны пианино ползли из домов обеспеченных горожан обратно на фабрики. Тысячи нотных сборников летели в типографии. Делегаты Венского конгресса договорились вернуть Наполеону его владения и разъехались по домам. К этому моменту число симфоний Бетховена упало до восьми. Следующие полтора десятка лет корсиканец понемногу возвращал награбленное, а немец рассочинял свои партитуры одну за другой. Когда симфоний осталось три, Наполеон отрекся от имперского престола. Бетховен в знак уважения написал его имя на титульном листе, после чего уничтожил рукопись. XVIII век стоял на пороге и старый режим вступал в свои права.

Рояли стали целиком деревянными, тихо зазвенели и превратились в клавесины. Смычки у скрипок начали выгибаться дугой. Консерватории закрылись. Музыканты стали копировать чужие манускрипты и больше общаться на профессиональные темы. Музыка ушла из городов в церкви, дворцы и поместья. Сонаты и квартеты исчезли. Их сменили партиты, кассации и чаконы. На горизонте замаячили мотеты и мадригалы.

Кастраты снова запели со сцены о богах и героях. Служанки и шуты исчезли сначала из либретто, а потом и с галерок. Оперные театры вскоре последовали за ними. Виолы, лютни, цинки и шалмеи, пропавшие вместе с аутентизмом, снова возродились в естественной среде. Свободный стиль с каждым годом становился строже. Люди всё больше пели хором. В монастырях начали переписывать древние трактаты и учить теорию по правилам Гвидоновой руки. Новые поколения отменили мензуральную ритмику, имитационную полифонию и многоголосье. После этого монахи снесли парижский Нотр-Дам, пожали друг другу руки и разошлись. С тем, что осталось, Каролинги расправились сами. На всякий случай еще раз уничтожив недобитых альбигойцев, они отменили нотный стан и забыли, как расшифровывать невмы.

Несколько тысячелетий спустя последний музыкант завывал в чистом поле, барабаня палкой по стволу дерева. Когда ему надоело, он устал и лег в траву. Лежа он успел подумать о необъяснимо приятном чувстве, которое вызывал в нем гул от ударов по дереву - а потом исчез.

1 | 2