4 августа Церковь вспоминает Марию Магдалину — ту, что первой услышала от Воскресшего Христа своё имя.
«А Мария стояла у гроба и плакала. И, когда плакала, наклонилась во гроб, и видит двух Ангелов, в белом одеянии сидящих, одного у главы и другого у ног, где лежало тело Иисуса. И они говорят ей: жена! что ты плачешь? Говорит им: унесли Господа моего, и не знаю, где положили Его. Сказав сие, обратилась назад и увидела Иисуса стоящего; но не узнала, что это Иисус. Иисус говорит ей: жена! что ты плачешь? кого ищешь? Она, думая, что это садовник, говорит Ему: господин! если ты вынес Его, скажи мне, где ты положил Его, и я возьму Его. Иисус говорит ей: Мария! Она, обратившись, – что значит: Учитель! Иисус говорит ей: не прикасайся ко Мне, ибо Я еще не восшел к Отцу Моему; а иди к братьям Моим и скажи им: восхожу к Отцу Моему и Отцу вашему, и к Богу Моему и Богу вашему. Мария Магдалина идет и возвещает ученикам, что видела Господа и что Он это сказал ей» (Ин.20:11-18).
В канун дня воскресного, на утрене читается этот любимый для многих из нас отрывок. А для меня самого символично ещё и то, что он почти совпадает с днём памяти святой равноапостольной Марии, 4 августа, а ещё с днём рождения прекрасного отца Георгия Чистякова и уходом в Вечность владыки Антония Сурожского. То есть тоже, конечно же, днём Рождения. И от всего этого как-то легко и тепло, потому что нам дано знать, что время и смерть — не более чем недолгие спутники нашего земного пути, в конце которого…
Эмоционально сильный и необычайно пронзительный момент встречи Марии с Воскресшим Спасителем в Евангелии от Иоанна, конечно же, один из самых ярких эпизодов Священного Писания.
Здесь сразу всё. Потрясение от случившегося на Голгофе сменяется новым ужасом — пониманием, что могила разорена, что не оставили в покое даже после смерти, даже тела не оставили, забрав его. Но куда? И так, в слезах, она увидела двоих Ангелов, сидящих на гробе, которые вопрошают её о причине её слёз. Но и само странное видение ещё не отвлекает её от этого нового горя. Она отвечает им, как посторонним, но словно бы продолжает вновь и вновь проживать свою боль. Тогда, обернувшись, она увидела уже Самого Спасителя, и Он задаёт ей тот же самый вопрос: что ты плачешь? И снова, и опять, по промыслу Божьему, не узнав Иисуса, она продолжает о своём горе: если ты вынес Его, скажи мне, где ты положил Его, и я возьму Его.
В этот же самый момент Господь обращается к ней, называя её уже по имени: Мария! И она, обратившись, (смотрите, какое важное слово) говорит Ему: Раввуни! То есть обратившись — не просто повернувшись, а очнувшись от своего оцепенения. И всё. Вся прошлая жизнь до этого самого момента, со всеми её горестями, болью и страхом, становится чем-то не существующим и не нужным.
Сложно представить ту степень потрясения, которую в этот момент по-человечески испытала Мария. И это уже совсем другое потрясение — это радость, которую она здесь и сейчас обретает фактически самой первой из людей. Как всё это, теперь уже радостное и счастливое, вновь вместить и пережить? И Господь в этот момент словно приводит её чувства в порядок, говоря: «не прикасайся ко Мне». Но говорит Он это не из каких-то сомнительных человеческих побуждений, не по жестокосердию, а словно бы перенаправляя внимание Марии на самое главное: случилось и свершилось то, о чём Он говорил Своим ученикам. И теперь, называя их братьями, Он отправляет её возвестить им о том, что она видела, и о том, что она обрела.
А отныне им всем быть свидетелями не только воскресения, но и восхождения Господа к Отцу Своему. Но — и Отцу нашему. Ночь, долгая ночь страданий и смерти для всего живого в этой Вселенной на исходе, приближается Свет — вот Он уже здесь, свет этой вести.
А вот тут же и Источник этого света и этой вести. И сердце скорбящей женщины становится первой лампадой Великой и Бесконечной Пасхи, которая теперь в эту самую секунду отправляется ко всем нам — в мир, ещё не проснувшийся, но так немыслимо чающий окончания сна… ⬇️