Мудрая выдра

Дорогие друзья Мудрой выдры! Сегодня я расскажу вам про Церковь Святого Духа в Вольфсбурге (Heilig-Geist-Kirche)

Лютеранский храм, построенный в 1962 году по проекту финского архитектора Алвара Аалто. Один из шести его проектов в Германии и яркий пример интернационального модерна в культовой архитектуре .

Архитектор сознательно избегал традиционной церковной символики. Здание с почти трапециевидным планом, сужающимся к алтарю, создаёт ощущение движения к сакральному центру. Изогнутая медная крыша спускается почти до земли, а свет через оконные фасады неправильной формы формирует «антисентиментальное» пространство, где архитектура говорит о трансцендентном вне канонических интерпретаций.

С 2015 года храм входит в объединённый приход Лукаса, а в 2020-м обсуждалась продажа части комплекса из-за высокой стоимости реставрации. Кейс показателен для изучения того, как наследие модернистской сакральной архитектуры ищет новые формы существования в секулярном контексте.

#храмымира

Дорогие друзья Мудрой выдры! Поддержите мой канал звёздочками - это открывает для меня возможность публиковать большие посты и делиться с Вами уникальным и осмысленным контентом 🙏

​​Дорогие друзья Мудрой выдры! Внимательно прочтите следующий текст:

"И явилось на небе великое знамение: жена, облеченная в солнце; под ногами ее луна, и на главе ее венец из двенадцати звезд.
Она имела во чреве, и кричала от болей и мук рождения.
И другое знамение явилось на небе: вот, большой красный дракон с семью головами и десятью рогами, и на головах его семь диадим.
Хвост его увлек с неба третью часть звезд и поверг их на землю. Дракон сей стал перед женою, которой надлежало родить, дабы, когда она родит, пожрать ее младенца.
И родила она младенца мужеского пола, которому надлежит пасти все народы жезлом железным; и восхищено было дитя ее к Богу и престолу Его.
А жена убежала в пустыню, где приготовлено было для нее место от Бога, чтобы питали ее там тысячу двести шестьдесят дней".

(Откровение 12:1-6).

Весьма интересную интерпретацию предлагает Вера Бахаи - монотеистические религиозное учение, зародившееся в Иране (Персии) в середине XIX века. Сегодня это религиозное движение насчитывает более 5 млн. последователей по всему миру, а вероучение бахаев представляет интересный синтез / деконструкцию исламского и христианского богословия.

Вера Бахаев интерпретирует женщину (Жену) как олицетворение религии Бога, явленной в исламе, под влиянием правительств Персидской империи (солнце) и Османской империи (луна) - «ибо эмблемой Персии является солнце, а эмблемой Османской империи — полумесяц». То есть "жена, облачённая в солнце" - это ислам. Бахаи отождествляют корону из двенадцати звезд на её голове с Двенадцатью Имамами ислама, которые продвигали религию и были «воспитателями нации и сияли, как звезды на небесах руководства». Вера Бахаи признает, что ребенок, которого она рожает после периода в 1260 дней, чтобы править всеми народами железным жезлом, — это Баб, основатель Веры Бахаи, который провозгласил свою миссию в 1844 году — 1260 году по исламскому лунному календарю.

Не перестаю удивляться богатству интерпретаций Нового Завета! В христианством богословии, например, "жена, облачённая в солнце" чаще всего отождествляется либо с Богоматерью, либо с Церковью.

Иллюстрация: Жена, облачённая в Солнце, как Богоматерь Венгрии (Patrona Hungariae) на картина Ференца Солдатица, конец XIX века.

Дорогие друзья Мудрой выдры! Сегодня я волей случая стал участником богослужения в First Congregational Church of Canandaigua.

Церковь была основана в 1799 году, а нынешнее здание было построено в 1812-1873 годы (его много раз расширяли и перестраивали). С 1958 года община входит в Объединённую Церковь Христа (UCC) - либеральную деноминацию, восходящую к общинам пуритан.

Хочу сказать, служба была очень милой - я подключился к прямой трансляции (Слава Создателю за современные технологии!). Харизматичная священница с дизайнерской епитрахилью читала проповедь, играла на гитаре и угощала детей сладостями, пока верующие пели гимны (что интересно, как в "традиционном стиле" , так и в стиле кантри) и поздравляли друг друга с чьим-то днём рождения. Почти все прихожане были пожилыми white americans. В общем, очень тёплая и уютная церемония. Весьма традиционна для UCC (в одной из молитв даже Троица упоминалась).

Всё таки, богоугодно посетить церковную службу во время правок "Списка литературы".

Amen 🙏🙏🙏

​​Дорогие друзья Мудрой выдры! Интересные наблюдения над трансформациями феномена светскости заметны на фоне похорон Харальда V, короля Норвегии, которые состоялись 9 сентября этого года в Осло.

Церковь Норвегии была частью норвежского государства до 2012-2017 годов. Даже после официального разделения она сохранила уникальный статус «народной церкви» (Volkskirche). При уровне членства около 62% населения и крайне низкой реальной воцерковлённости (регулярно посещают богослужения лишь 2-3% норвежцев, а почти половина жителей не верит в Бога), Церковь остаётся не столько сообществом верующих, сколько национальным институтом памяти и обряда. Она выполняет ключевые публичные функции: управляет кладбищами, проводит церемонии жизненного цикла (крещения, конфирмации, венчания, похороны) и обеспечивает ритуальное сопровождение государственных событий. Несмотря на массовое безразличие населения к институциональной религиозности, Церковь всегда присутствовала в публичной сфере.

Так и сейчас сопровождение из земной жизни к миру иному номинального главы государства осуществляла государственная церковь. Речь идёт не о частном мероприятии, а о государственном и публичном событии, проведение которого остаётся обязанностью Церкви Норвегии. Но эта история понятна!

Что примечательно — на мероприятии присутствовали и представители иных конфессий. В рамках церемонии зажжения свечей в соборе Осло приняли участие католическая монахиня, буддийская монахиня, представительница иудейской общины, мусульманка и гуманистка. Это отражает стремление норвежского государства к репрезентации этно-культурного многообразия. Очевидно, значительная часть приглашённых гостей и вовсе не были верующими лютеранами.

Этот пример хорош тем, что наглядно демонстрирует саму сущность не-светскости. Церковь может оставаться публичным институтом даже тогда, когда большинство людей не разделяют её вероучение. Подобные явления характерны, собственно, не только для Норвегии. Я бы подытожил так: светскость является «идеальным типом» — в чистом виде её нет нигде, а граница между ней и «не-светскостью» скорее напоминает лесополосу между двумя большими полями.

​​Дорогие друзья Мудрой выдры, сегодня мы поговорим об удивительной странице в американской религиозной истории — Обществе Гармонии (Harmony Society), известном также как гармонисты или раппиты. Эта группа немецких пиетистов, обосновавшаяся в Пенсильвании, представляет собой идеальный пример того, как радикальная религиозная община может достичь впечатляющего экономического процветания, но при этом обречь себя на неизбежное вымирание из-за своих же теологических установок.

Общество Гармонии не возникло в вакууме. Пенсильвания XVIII–XIX веков была настоящим плавильным котлом для радикальных немецких протестантских групп. Меннониты, амиши, «данкеры», швенкфельдеры, моравские братья и община Эфрата — все они искали здесь убежище от религиозных преследований в Европе. Основатель Общества Гармонии, Иоганн Георг Рапп (1757–1847), был типичным представителем этого движения. Выходец из Вюртемберга, он, как и многие его современники, разочаровался в лютеранской церкви и начал собирать вокруг себя единомышленников, стремившихся к «большей чистоте христианской веры». В 1803 году несколько сотен его последователей эмигрировали в США и в 1805 году основали Общество Гармонии в Пенсильвании.

Однако гармонисты не были «простыми людьми» вроде амишей или меннонитов. Их теология представляла собой смесь немецкого пиетизма, мистицизма Якоба Бёме и раннего немецкого романтизма. Они верили в скорое Второе пришествие Христа и стремились построить идеальное общество, которое подготовит мир к этому событию. Сочетание эсхатологии с прагматичным коммунизмом (общностью имущества) и делало их уникальными.

В отличие от «простых» сектантов, гармонисты не чуждались мирских благ и технологий. Они были предпринимателями и промышленниками. Их община в Экономии (Economy), основанная в 1825 году, стала мировым лидером по производству шерсти, хлопка и особенно шелка — в 1830–1840-х годах Экономия считалась пионером американской шелковой индустрии. Они производили пиво, вино, ткани и веревки, торгуя ими не только в США, но и в Европе.

Но именно теологическая радикальность и стала причиной их медленного, но неотвратимого угасания. В 1807 году Рапп ввел в общине обязательное безбрачие. Согласно их вере, сексуальные отношения были проявлением «падшей» человеческой природы и мешали наступлению Царства Божьего. Супружеские пары, уже состоявшие в браке, должны были жить как брат и сестра; нарушивших этот изгоняли.

После смерти харизматичного лидера Джорджа Раппа в 1847 году община начала стремительно сокращаться. К 1900 году община сократилась до несколько человек. В 1905 году, после судебных разбирательств, Общество Гармонии было распущено, а его собственность перешла к штату Пенсильвания.

Как ни парадоксально, экономический успех группы способствовал их изоляции. Богатая община не нуждалась в массовом притоке новых членов и не была вынуждена адаптировать свою доктрину для привлечения сторонников. В то время как, например, мормоны активно занимались прозелитизмом и мигрировали на новые земли, гармонисты замкнулись в своих «идеальных» городах.

Общество Гармонии — это яркий пример религиозной утопии. Они доказали, что радикальная теология может сосуществовать с капиталистическим успехом, но не может победить биологию. Их наследие — это музейный комплекс Old Economy Village, привлекающий десятки тысяч туристов со всей страны.

Иллюстрация: поселение Гармония (Harmony) в 1833 году.

​​Дорогие друзья Мудрой выдры! Сегодня поговорим о том, что происходит с американским протестантизмом, когда привычные ярлыки вроде «методист» или «пресвитерианин» всё меньше говорят о реальной вере человека. Социологи религии называют это постденоминационализмом.

Ещё в XX веке религиозный ландшафт США было удобно описывать через деноминации — устойчивые протестантские организации со своей теологией, структурами и конфессиональной идентичностью (баптисты, лютеране, методисты, пятидесятники). Каждая деноминация имела свои коммуникационные сети: семинарии, СМИ, миссии и узнаваемый «характер». Это позволяло исследователям и обычным людям быстро понимать, кто есть кто. Однако с конца XX века эта система начала постепенно размываться.

Что мы видим сегодня?
— По данным Pew Research Center, около 28–30% взрослых американцев при ответе на вопрос о религиозной принадлежности выбирают вариант «никакая» (так называемые «Nones»). Важно понимать: не все они атеисты, многие верят в Бога, но не хотят ассоциировать себя с институциональной религией. Ещё в 1970-х таких было меньше 10%.
— Крупнейшие протестантские деноминации, например Объединённая методистская церковь или Пресвитерианская церковь (США), теряют сотни тысяч членов ежегодно. Южная баптистская конвенция, долго казавшаяся оплотом консервативного протестантизма, с пикового 2006 года (около 16,3 млн членов) потеряла уже более 3 миллионов, сократившись примерно до 13 миллионов.
— Одновременно растёт число неденоминационных церквей: независимые общины, мегацеркви и «домашние» группы всё чаще не привязаны к какой-либо конфессиональной традиции. Люди ищут не бренд, а чувство общности, качественную проповедь и музыку.

Почему так происходит?
Исследователь Райан Бёрдж, автор книги «The Nones: Where They Came From, Who They Are, and Where They Are Going» предполагает: молодёжь всё меньше наследует религиозную принадлежность от родителей. Если раньше человек говорил «я методист, потому что мои родители методисты», то теперь эта цепочка часто обрывается. Марк Чейвс в работе «American Religion: Contemporary Trends» отмечает, что ослабление деноминационных связей связано с ростом индивидуального выбора: религия стала делом личного поиска, а не семейной традиции.

Нэнси Аммерман, автор книги «Sacred Stories, Spiritual Tribes: Finding Religion in Everyday Life», много лет изучавшая повседневную религиозность, пишет, что люди всё чаще определяют себя через практики и личный опыт, а не через формальное членство. По её мнению, религия не исчезает, а «переезжает» из институтов в повседневную жизнь. Майкл Эмерсон и Кристиан Смит в книге «Divided by Faith: Evangelical Religion and the Problem of Race in America» добавляют важный нюанс: деноминационные ярлыки плохо описывают конфессиональные границы. Например, белый евангелик из Техаса и чернокожий пятидесятник из Чикаго могут принадлежать к совершенно разным мирам, хотя оба — харизматичные евангелики.

Означает ли это конец религии в США? Вовсе нет. Кристиан Смит, редактор сборника «The Secular Revolution: Power, Interests, and Conflict in the Secularization of American Public Life», и его коллеги подчёркивают: упадок деноминаций — это кризис организационных форм, а не самой религиозности. Люди продолжают верить, молиться и собираться вместе, но всё меньше нуждаются в посредниках в виде бюрократических структур с вековой историей.

Постденоминационализм не отменяет интерес к истокам: чтобы понять, куда движется американская религиозность, стоит заглянуть в XVII–XVIII века, когда те самые деноминации только зарождались. (Но это уже другая история).

Дорогие друзья Мудрой выдры! Я возвращаюсь после недолгого отсутствия - был занят довершением своих диссертационных трудов. Сегодня я хочу рассказать вам об одной маленькой, но колоритной церковной организации.

Реформатская церковь Шри-Ланки — живой осколок Голландской колониальной империи. Основанная в XVII веке, когда Цейлон был оплотом Голландской Ост-Индской компании (1656-1796 гг.), сегодня она насчитывает лишь около 5000 членов в 30 общинах. Однако эта малочисленная деноминация владеет десятками старинных церковных зданий колониальной эпохи — массивных белоснежных сооружений с надгробиями голландских колонистов прямо в полах.

Костяк прихожан — бюргеры (Burghers), этнокультурная группа потомков смешанных браков европейцев и местного населения. Несмотря на массовую эмиграцию, оставшиеся бюргеры поддерживают богослужения в стенах, помнящих молитвы губернаторов VOC. По сути, церковь превратилась в хранителя грандиозного колониального прошлого.