​​Дорогие друзья Мудрой выдры! Сегодня поговорим о том, что происходит с американским протестантизмом, когда привычные ярлыки вроде «методист» или «пресвитерианин» всё меньше говорят о реальной вере человека. Социологи религии называют это постденоминационализмом.

Ещё в XX веке религиозный ландшафт США было удобно описывать через деноминации — устойчивые протестантские организации со своей теологией, структурами и конфессиональной идентичностью (баптисты, лютеране, методисты, пятидесятники). Каждая деноминация имела свои коммуникационные сети: семинарии, СМИ, миссии и узнаваемый «характер». Это позволяло исследователям и обычным людям быстро понимать, кто есть кто. Однако с конца XX века эта система начала постепенно размываться.

Что мы видим сегодня?
— По данным Pew Research Center, около 28–30% взрослых американцев при ответе на вопрос о религиозной принадлежности выбирают вариант «никакая» (так называемые «Nones»). Важно понимать: не все они атеисты, многие верят в Бога, но не хотят ассоциировать себя с институциональной религией. Ещё в 1970-х таких было меньше 10%.
— Крупнейшие протестантские деноминации, например Объединённая методистская церковь или Пресвитерианская церковь (США), теряют сотни тысяч членов ежегодно. Южная баптистская конвенция, долго казавшаяся оплотом консервативного протестантизма, с пикового 2006 года (около 16,3 млн членов) потеряла уже более 3 миллионов, сократившись примерно до 13 миллионов.
— Одновременно растёт число неденоминационных церквей: независимые общины, мегацеркви и «домашние» группы всё чаще не привязаны к какой-либо конфессиональной традиции. Люди ищут не бренд, а чувство общности, качественную проповедь и музыку.

Почему так происходит?
Исследователь Райан Бёрдж, автор книги «The Nones: Where They Came From, Who They Are, and Where They Are Going» предполагает: молодёжь всё меньше наследует религиозную принадлежность от родителей. Если раньше человек говорил «я методист, потому что мои родители методисты», то теперь эта цепочка часто обрывается. Марк Чейвс в работе «American Religion: Contemporary Trends» отмечает, что ослабление деноминационных связей связано с ростом индивидуального выбора: религия стала делом личного поиска, а не семейной традиции.

Нэнси Аммерман, автор книги «Sacred Stories, Spiritual Tribes: Finding Religion in Everyday Life», много лет изучавшая повседневную религиозность, пишет, что люди всё чаще определяют себя через практики и личный опыт, а не через формальное членство. По её мнению, религия не исчезает, а «переезжает» из институтов в повседневную жизнь. Майкл Эмерсон и Кристиан Смит в книге «Divided by Faith: Evangelical Religion and the Problem of Race in America» добавляют важный нюанс: деноминационные ярлыки плохо описывают конфессиональные границы. Например, белый евангелик из Техаса и чернокожий пятидесятник из Чикаго могут принадлежать к совершенно разным мирам, хотя оба — харизматичные евангелики.

Означает ли это конец религии в США? Вовсе нет. Кристиан Смит, редактор сборника «The Secular Revolution: Power, Interests, and Conflict in the Secularization of American Public Life», и его коллеги подчёркивают: упадок деноминаций — это кризис организационных форм, а не самой религиозности. Люди продолжают верить, молиться и собираться вместе, но всё меньше нуждаются в посредниках в виде бюрократических структур с вековой историей.

Постденоминационализм не отменяет интерес к истокам: чтобы понять, куда движется американская религиозность, стоит заглянуть в XVII–XVIII века, когда те самые деноминации только зарождались. (Но это уже другая история).