Записки о Новом времени ⚜️

Самая высокогорная артиллерийская позиция Первой мировой войны с лета 1916 года находилась на высочайшей вершине Австро-Венгрии — горе Ортлер (3905 м над у. м.). На снимке запечатлено одно из четырёх стоявших там орудий — 7-см горная пушка M.75 (обр. 1875 г.) с бронещитом для защиты расчёта.

В целом орудия на Ортлере относились к устаревшим образцам (в 1918 году, скорее всего, появились и более современные, однако этот период задокументирован слабо). Тем не менее они стали крепким орешком для итальянцев: располагаясь ниже, те не могли вести наблюдение за позицией и эффективно подавлять её своей артиллерией. Австро-венгерские же войска, напротив, прекрасно просматривали итальянские рубежи.

Помимо артиллеристов, позицию прикрывали десять пехотинцев с винтовками и ручными гранатами; для усиления обороны имелись пулемёт и снайперская винтовка с оптическим прицелом, что делало рубеж практически неприступным для итальянской пехоты. Кроме того, на посту несли службу две сторожевые собаки, обученные поиску людей под снежными лавинами, причём одна из них по ночам использовалась как связная для доставки донесений. На позиции действовала телефонная связь, а также имелись длиннофокусные фотоаппараты с возможностью проявлять снимки прямо на месте.

Размещение артиллерии на такой высоте требовало сложнейшей логистики — любопытно, что на финальном отрезке орудия затягивали на вершину русские военнопленные.

В комментариях — три фотографии русских военнопленных, поднимающих орудия на Ортлер.

Шлем в форме головы льва
Производство 1475–80 годов

Этот шлем — самый ранний из сохранившихся образцов ренессансных доспехов «all'antica» (в античном стиле). Он выполнен в виде головы Немейского льва, шкуру которого Геракл носил вместо доспеха, а голова зверя служила ему шлемом. Этот мифологический герой, облаченный в шкуру Немейского льва как символ несокрушимой силы, отваги и стойкости, был одним из излюбленных образов в искусстве эпохи Возрождения.
Шлем весом более трех с половиной килограммов состоит из внешней оболочки из позолоченной меди в виде искусно чеканенной львиной головы, надетой поверх простого стального шлема — так называемого салада. Помимо прочего, этот шлем представляет собой выдающийся образец ювелирного искусства раннего Ренессанса.

Казимир Семенович и его ракеты. Артиллерист, опередивший свою эпоху 🇵🇱🇱🇹🇧🇾
Ч.2

Во время Смоленской войны 1632–1634 годов войскам Речи Посполитой требовалось прорвать русские укрепления и деблокировать осажденный Смоленск. Из позднейших высказываний Семеновича следует, что он участвовал в этой кампании. Это была суровая, но бесценная школа для будущего теоретика: он мог наблюдать за работой орудий, обустройством позиций, последствиями обстрелов и трудностями логистики пороха и боеприпасов.

После окончания войны он отправился в Нидерланды. Поездка проходила под патронажем короля Владислава IV, который стремился модернизировать армию и активно перенимал западноевропейский опыт. Нидерланды тогда были главным центром развития фортификации, артиллерии и военно-инженерного дела. Семенович попал туда не как турист: его задачей было изучить методы армий, вевших многолетнюю войну в регионе, густо покрытом крепостями, каналами и укрепленными городами.

Вероятно, он участвовал в боевых действиях против Испании на стороне нидерландцев. Вернувшись в Речь Посполитую, он принимал участие в новых военных операциях, в том числе в кампании против татар, завершившейся битвой под Охматовым в 1644 году.

Во второй половине 1640-х годов он работал в варшавском арсенале и входил в штаб коронной артиллерии под командованием Кшиштофа Арцишевского, занимая должность инженера, а затем — заместителя начальника артиллерии. Эта позиция требовала не только технических знаний: артиллерийское ведомство представляло собой сложную структуру, где нужно было контролировать запасы, качество вооружения, работу мастеров, состояние орудий и подготовку боеприпасов.

В 1649 году Семенович снова уехал в Нидерланды. На этот раз главной целью было завершение и издание книги.

Латинский труд Artis magnae artilleriae pars prima («Великого искусства артиллерии часть первая») увидел свет в Амстердаме в 1650 году. Книгу издал Ян Янсон, один из самых известных европейских печатников и картографов. Выбор места и языка был прагматичен: латынь позволяла обратиться к ученым, инженерам и офицерам по всей Европе, а Амстердам являлся крупнейшим издательским центром континента.
Труд состоял из пяти книг:

Книга первая касалась калибров, размеров стволов и снарядов. Семенович пытался систематизировать соотношение между диаметром орудия, размером ядра и материалом изготовления. Он применил геометрические расчеты и таблицы удельного веса, чтобы артиллерист мог точно определить размер снаряда независимо от того, был ли он отлит из железа, свинца, выточен из камня или сделан из другого материала.

Книга вторая описывала пиротехнические вещества, прежде всего порох. Автор сравнивал его состав, качество и назначение, разделяя смеси для пушек, мушкетов, пистолетов и ракет. Он понимал, что универсального рецепта не существует, а изменение пропорций напрямую влияет на скорость сгорания и давление.

Книга третья была посвящена ракетам. Именно она обеспечила Семеновичу место в истории мировой техники.

Книга четвертая описывала снаряды и пиротехнические устройства для зрелищ, иллюминаций и празднеств. В XVII веке грань между военной пиротехникой и салютами была размыта: одни и те же материалы и навыки применялись как для поджога укреплений, так и для дворцовых торжеств.

Книга пятая представляла различные зажигательные конструкции и механизмы: огненные снаряды, колья, колеса, палицы, щиты и другие устройства. Часть из них имела боевое назначение, другие относились к области зрелищ и технического экспериментирования.
Труд иллюстрировали точные гравированные чертежи. Они служили не украшением, а детальным пособием, демонстрируя разрезы, пропорции и способы сборки. Благодаря им трактат сочетал в себе черты учебника, каталога конструкций и практического руководства.

Ракеты не были изобретением Семеновича. В Азии их знали веками, а в Европе они упоминались еще в средневековых хрониках. Заслуга Семеновича заключается не в самом факте создания порохового снаряда, а в масштабе и глубине проработки темы.

Казимир Семенович и его ракеты. Артиллерист, опередивший свою эпоху 🇵🇱🇱🇹🇧🇾
Ч.1

Казимир Семенович еще в середине XVII века описывал многоступенчатые ракеты, способы стабилизации их полета и конструкции, объединяющие несколько снарядов в единую систему. Польско-литовский военный инженер и теоретик артиллерии обобщил свой опыт в изданном в Амстердаме в 1650 году труде «Великое искусство артиллерии» — одном из важнейших европейских технических трактатов той эпохи. Он стремился к тому, чтобы артиллерия перестала опираться на строго охраняемые секреты ремесленников и превратилась в дисциплину, основанную на расчетах, измерениях и экспериментах.

О Казимире Семеновиче мы знаем одновременно много и удивительно мало. Нам известно его произведение, мы можем воссоздать объем его знаний, интересы и часть военной карьеры. Однако точное место и дата его рождения, как и дата смерти, остаются неизвестными.

Вероятнее всего, он появился на свет около 1600 года на землях Великого Княжества Литовского, входивших тогда в состав Речи Посполитой. Традиционно его происхождение связывают с дворянским родом герба Остоя. Сам он на титульном листе своего главного труда охарактеризовал себя как Eques Lithuanus — литовский шляхтич (рыцарь) — и бывший заместитель начальника артиллерии Королевства Польского.

Не следует переносить это заявление напрямую на современные понятия о нациях. Семенович вырос в мире Речи Посполитой, где можно было одновременно принадлежать к шляхте Великого Княжества Литовского, служить польскому королю и занимать должность в коронной артиллерии. По этой причине сегодня к его наследию апеллируют поляки, литовцы и белорусы. Безопаснее всего видеть в нем человека старой Речи Посполитой — офицера и инженера на службе у ее монарха.

Его биография состоит преимущественно из разрозненных сведений, позднейших изысканий и следов, оставленных им самим. В XVII веке биографии даже заметных военных легко терялись в архивах, если те не принадлежали к могущественным родам и не занимали высших государственных постов.

Артиллерия первой половины XVII века еще не была единой системой. Орудия отличались размерами, названиями и калибром. Ядро, подходившее к одному стволу, могло оказаться бесполезным для другого. Качество пороха зависело от сырья, способа производства и навыков мастеров на пороховых мельницах. Ошибка в расчетах означала не просто промах — она могла привести к разрыву орудия и гибели расчета.

Хороший артиллерист не мог ограничиваться заряжанием ствола и поджиганием фитиля. Он должен был понимать геометрию, удельный вес материалов, принципы устройства приборов, свойства пороха и поведение снарядов. Ему требовались теоретические знания, а также навыки литейщика, гравера, конструктора и пиротехника.

Семенович представлял артиллерию именно как союз науки и практики. Он занимался арифметикой, геометрией, статикой, гидравликой, пневматикой, оптикой, военной и гражданской архитектурой, фортификацией, тактикой, физикой и химией. Его также интересовали литейные технологии, обработка материалов и составление чертежей.

Вероятнее всего, он обучался в Виленской академии, где мог посещать лекции Освальда Крюгера — математика, занимавшегося баллистикой и приборами наведения. Даже если не все детали его образования удается подтвердить, уровень опубликованного труда не оставляет сомнений: он знал латынь, читал античных и современных авторов, свободно пользовался геометрией и умел критически анализировать чужие технические решения.

В своем трактате он опирался на труды более двухсот авторов. Однако это была не просто компиляция любопытных фактов. Знания, почерпнутые из книг, он сопоставлял с опытом, полученным в арсеналах, на полигонах и полях сражений.

Семенович приобретал опыт в эпоху, когда военное дело в Европе стремительно менялось. Расла численность пехоты с огнестрельным оружием, усложнялись фортификационные сооружения, а артиллерия стала решать исход осад. Орудия перестали быть просто вспомогательным средством — они превратились в один из фундаментов военной мощи.

Осада Сеуты (1694—1727)

В свете последних событий хотелось бы проинформировать дорогих подписчиков, что Сеута уже не первый раз в осаде! Как тогда, так и сегодня лбами столкнулась Испания и Марокко.

Битва стала самой продолжительной из всех осад данного города, а также самой продолжительной из всех известных городских осад в мировой истории, благодаря чему и получила альтернативное название «Tридцатилетней осады». Завершилась победой Испании над осаждавшими войсками марроканского султана. Одним из наиболее заметных последствий осады Сеуты стала окончательная испанизация города, основным языком которого до начала XVIII долгое время был португальский.

Марроканский султан Мулай Исмаил ибн Шериф создал в северо-западной части Африки жизнеспособное и централизованное исламское государство, взявшее курс на окончательное вытеснение иберийцев из Магриба. Иберийская уния прекратила своё существование в 1640 году. Однако большинство европейских поселений Северной Африки, основанных, завоёванных и заселённых португальцами на всём протяжении XV века, после распада унии взяло курс на вхождение в состав Испании, а не на возвращение в состав Португалии, которая продолжала их оспаривать. Оба государства были ослаблены не только междоусобицей, но и общим экономическим упадком, вызванным в том числе усилением конкуренции со стороны английской и голландской военно-экономической модели. Испания и Португалия предпочитали вкладывать свои скудеющие ресурсы в освоение более доходных американских и азиатских колоний в ущерб своим магрибским владениям.

После разрыва Иберийской унии Испания сильно ослабла: с 1648 по 1715 годы турки-османы постепенно отбили у венецианцев весь Крит при практически полном бездействии Испании, а также при поддержке местных вождей постепенно отбили у неё же все испанские владения в Тунисе и Триполитании.

Этой ситуацией решил воспользоваться новый марокканский султан. В 1681 году он отнял у испанцев Аль-Мамуру. В 1684 году под его власть перешел переданный португальцами англичанам, но вскоре оставленный ими Танжер. В 1689 году марокканцы взяли испанский Лараш, в 1691 году пала испанская Арсила. За короткий срок всё атлантическое побережье Марокко, за исключением занятого португальцами Мазагана, было почти полностью освобождено от ещё недавно господствовавших здесь христиан. Средиземноморские города Мелилья, Сеута, небольшие острова Пеньон де Альхусемас и Пеньон де Велес, несмотря на постоянные осады султанской армии, продолжали отстаивать испанцы.

Самой значимой из оставшихся в руках христиан крепостей была Сеута, контролировавшая вход в Гибралтарский пролив. В 1694 году марокканский султан при поддержке англичан (а сегодня американцев, ой как история любит повторятся) и голландцев начинает самую длительную осаду не только в истории Сеуты, но и в мировой истории. Первым на помощь осаждённым пришёл португальский флот. Однако большинство горожан усмотрели в этом попытки Португалии вернуть город под свой контроль, из-за чего португальский флот удалился, не вступив в бой с сухопутными войсками Марокко. В июле 1695 года, воспользовавшись густым туманом, марокканцы даже временно успели захватить Военную площадь города, но вскоре были выбиты оттуда местными защитниками (ничего не напоминает?)

Утрата всех испанских владений в Италии к 1715 году привела к высвобождению значительного количества войск на восточном фронте, 16 000 из которых были к 1720 г. переброшены на защиту Сеуты, ставшей фактически новым рубежом страны. В 1720 году осада прекращается на несколько месяцев, но затем возобновляется, постепенно ослабевая, вплоть до смерти султана в 1727 году. После окончательного снятия осады в 1727 году обезлюдевший город был фактически заново заселён кастильскими военными и их семьями, к которым в XIX веке добавилась новая волна переселенцев из Андалусии. Таким образом, в ходе осады португальский язык вышел из употребления, a на смену ему пришёл испанский. Впоследствии Сеута ещё несколько раз осаждалась марокканцами, но ни одна из последующих осад не могла сравниться с данной по интенсивности.

⚜️ Записки о Новом времени

Начало Семилетней войны (1756 год)

Англо-французские противоречия в Америке переплетаются с прусско-австрийскими противоречиями в Европе и приводят к очередной большой войне. Прусский король Фридрих II приобретает репутацию гениального полководца: он раз за разом переигрывает франко-австро-русскую коалицию, хотя располагает гораздо меньшими ресурсами. Когда же силы Пруссии все же истощатся, Фридриху поможет несказанное везение — выход из войны России. В итоге Пруссии удастся отстоять все свои прежние завоевания и утвердиться в качестве великой европейской державы.

Выходит первая «Энциклопедия»

«Энциклопедия, или Толковый словарь наук, искусств и ремесел» начинается со скромного замысла перевести на французский язык британский энциклопе­дический словарь Эфраима Чамберса — однако благодаря редакторам Дидро и д’Аламберу разрастается в грандиозное тридцатипятитомное издание. Авто­ры энциклопедии (среди них — Монтескье, Вольтер, Руссо) не только сумми­руют самые новые сведения во всех областях человеческого знания, но и стре­мятся переменить образ мысли сограждан, пропагандируя новые политические представления: идею равноправия людей, теорию общественного договора.

Монтескье пишет об идеальном государстве (1748 год)

В трактате Монтескье «О духе законов» сформулированы самые свежие политические идеи: конституционная система правления, разделение властей как способ сохранения политических свобод и средство от злоупотреблений, гипотеза о воздействии климатических условий на разные народы. Трактат Монтескье включен Католической церковью в «Индекс запрещенных книг», но это не помешает ему влиять на современников: воззрения Монтескье скажутся и в «Наказе» Екатерины II, и в американской конституции.

Европа воюет за австрийское наследство (1740)

После смерти австрийского императора Карла VI на престол вступает его дочь Мария Терезия, и целый ряд европейских государств заявляют о своих претен­зиях на австрийские владения. На восемь лет Европа погружается в войну. Австрии при поддержке Великобритании и Нидерландов удастся сохранить бо́льшую часть своих земель, но некоторые итальянские владения отойдут Испании и Сардинии, а Силезию и Глац отберет молодой прусский король Фридрих II. За войной последует «дипломатическая революция» — распад традиционных франко-прусского и англо-австрийского союзов и складывание нового баланса сил: Франция помирится со своим давним соперником Австрией, а воинственная Пруссия сблизится с богатой Великобританией.

⚜️ Записки о Новом времени

Ватто пишет галантную картину

«Отплытие на остров Цитеры» Антуан Ватто пишет, чтобы вступить во фран­цузскую Академию художеств. На картине представлена аллегория любви: на фоне идиллического пейзажа кавалеры и дамы отправляются в путешествие на остров, где родилась богиня любви Афродита. К этому времени Ватто так популярен, что академики делают для него исключение: принимают работу, не укладывающуюся в строгую систему классицистических жанров, и приду­мывают для нее специальное обозначение — «галантные празднества».

⚜️ Записки о Новом времени

Как шотландский банкир погубил Францию

Осенью достигают своих максимальных котировок — до 18 тысяч ливров при начальной цене 500 ливров — акции французской Компании Миссисипи. Ее основал в Париже шотландец Джон Ло при поддержке Филиппа II Орлеан­ского, регента при малолетнем короле Людовике XV. Компания имеет монопо­лию на торговлю с французскими колониями, а кроме того, фактически подме­няет собою центральный банк, в том числе контролирует денежную эмиссию. Слово millionaire впервые появляется как характеристика людей, разбогатевших на спекуляциях ее акциями. Однако компания построена на крайне ненадеж­ной схеме, и ее акции в действительности почти ничем не подкреплены: меньше чем через год она рухнет, вызвав уличные беспорядки в Париже и полный крах французской финансовой системы.

⚜️ Записки о Новом времени

Дубильня. Цветная литография. Франция, XIX век

Мало что досаждает современным горожанам больше, чем запахи свалок и производств. Птицефабрики, заводы косметических и гигиенических това­ров, консервные заводы, целлюлозно-бумажные комбинаты дают знать о себе шумом, дымом и специфическими ароматами, мириться с которыми невоз­мож­но. Те же поводы для беспокойства (хотя и мень­шего масштаба из-за от­сутствия индустриальных мощностей) были и у людей начала XVIII века, кото­рые считали дурные запахи и испарения причинами эпидемий. Падуанского врача Бернардино Рамаццини (1633–1714) называют основателем гигиены тру­да: в своем трактате «Речь о болезнях ремесленников» Рамаццини, опираясь на оскорбленное чувство обоняния, впервые поставил вопрос об условиях, в ко­торых существовали ремесленники всех мастей.

Настороженность или брезгливость у людей раннего Нового времени вызывали лишь те ремесла, которые пахли и имели дело с за­па­хами. В длинном списке таких профессий первое место занимали кожевенники. Выделка кож не была галантерейным занятием: со шкуры снимали остатки жира и мяса и удаляли шерсть концентрированной мочой, селитрой или известью и размягчали шку­ры собачьим навозом или куриным пометом — или же смесью ржи со скисшим пивом или мочой. Затем бычьи и лошадиные кожи дубили рас­тительными настоями, а овечьи и козьи — квасцами. Кожевенные слободы, существовав­шие во всех европейских городах, ставили как можно дальше от центра и как можно ниже по течению реки, чтобы не соприкасаться с этим шокирующим букетом. Финальный этап обработки кожи происходил в парфюмерной лавке: задачей мастера было полностью уничтожить даже намек на технические запа­хи и на­душить лайковые перчатки, кожаный бювар или сафьяновые туфли мускусом, ирисовым корнем или амброй.

⚜️ Записки о Новом времени

Реклама туалетного мыла фирмы Dobbins’. США, около 1869 года

Чистота условна и достижима разными способами, а это значит, что и пахнуть она может по-разному. В современной рекламе стиральных порошков идеаль­ная мать семейства, развешивая не менее идеальное белье на фоне альпийского луга или заснеженного леса, с наслаждением вдыхает его запах. Ароматизаторы «хвоя», «морская свежесть», «роза» или «ромашка», которые создают произво­ди­тели порошков, отбеливателей и кондиционеров, выступают аналогами за­па­ха чистоты.

Эта связь возникла относительно недавно, во второй половине XX века. Стар­шее поко­ле­ние еще помнит другие запахи чистоты — хозяйственного мыла, горячего крахмала, синьки, которые сигнализировали об опрятности. Наряду с ними в памяти этого поколения существуют и запахи очищения — например, хлорной извести . Однако исторически запах мыла («Да здрав­ствует мыло душистое // И полотенце пушистое») не обязательно подразу­ме­вал чистоту, поскольку мыло использовалось в самых разных целях.

В конце XVIII века в России продавалось твердое и жидкое хозяйственное мыло, «мыло холщевое» (для стирки), туалетное мыло («с духами»), мыльная эссенция и дегтярное мыло, «для скотских их хворостей весьма целебное». Мылом смазывали инструменты, отбеливали пряжу, добавляли в краски и лекарства для людей и животных, окуривали дома. Стирка с мылом стояла в этом списке не на первом месте (за одеждой ухаживали и другими спосо­ба­ми), а гигиена тела не подразумевала обязательного использования мыла. Аристократия прибегала к «сухому» способу и обтиралась полотенцами, смо­ченными духами или уксусом, российские крестьяне мылись отрубями или щелоком. Само мыло пахло не «альпийской свежестью», а говяжьим салом, ворванью  или рыбьим жиром и лишь изредка, для туалетных целей (то есть для умывания лица и рук), ароматизировалось специями и эссенциальными маслами. Подданные Российской империи варили мыло из перегнивших ки­шок, рыбьего жира и золы и отбеливали холстину старой мочой (послед­ний способ был известен в самых разных традициях, от Древнего Рима до древ­ней Исландии). Очищенное от примесей и ароматизированное новейшими синте­тическими отдушками доступное мыло стали производить лишь со вто­рой половины XIX века, когда европейские гигиенисты провозгласили своей целью глубинное очищение как человеческого тела, так и всей среды обитания.

⚜️ Записки о Новом времени

Образ врага

Если формирование нации происходит во время войн, один из удобных способов отделить себя от других — выработать устойчивый образ врага. Во многих странах в начале XIX века таким врагом стали французы.

На завоеванных территориях любому солдату нужна еда и крыша, под которой он сможет поспать. В период Наполеоновских войн во французской армии всем, кроме высшего командования, запретили ставить палатки: их надо поставить, растянуть, потом собрать. Это занимает время. При этом воевали французы в основном в Европе, а там, как рассуждало командование, обычно было где разместиться, так как это весьма густонаселенные территории. Но в реальности все стало происходить немного иначе. В наполеоновский период французские войска уже были не слишком религиозны. XVIII век, революция — в общем, уважение к религии упало, и это коснулось даже самых низов общества. И воинские части, входя в деревню или город, стали останавливаться на ночлег в церкви, так как это обычно большое здание, там помещается много людей, а в случае нападения противника оно еще и служит как укрепление.

Если армии не хватало продовольствия, начиналось воровство. Конечно, в основном грабили местное население. По военному уложению наполеонов­ской армии воровство у местного населения было самым легким видом воровства, на которое обычно не обращали внимания: командиры считали, что, если они не могут накормить солдат, они не должны мешать им искать себе пропитание. Но существовало и внутреннее воровство. Во время войны в армии очень большая ценность — лошадь: она и спасет, и привезет продо­вольствие и боеприпасы. Поэтому французы оберегали своих лошадей. И на ночлег лошадей тоже стали заводить в церкви.

Это происходило и в Испании, и в России в 1812 году. В России к тому же населенные пункты редкие и небольшие. Деревянные строения, которые не погибали во время боев, разбирались на костры, и для ночлега солдатам оставались только каменные здания, а это чаще всего были те же церкви. Видя это, народ, естественно, чувствовал себя оскорбленным. Лошадь в храме — это распространенный фольклорный мотив: басурмане придут, поставят лошадей в храме. В Испании и России, где народ был очень религиозным, лошадь в храме была знаком того, что пришел Антихрист, а с Антихристом можно воевать любыми способами.

⚜️ Записки о Новом времени

Ночлежка на весу, 1930-е годы

Фотография сделана в Лондоне в 1930-е годы, и на ней происходит ровно то, что ты видишь: люди спят, повиснув на веревках.

Подобное удовольствие стоило 2 пенса и получило среди горожан название «двухпенсовый подвес». Подробно его описал Оруэлл в своей книге «Фунты лиха в Париже и Лондоне». Предоставим же слово великому писателю.

«Ночевка классом чуть повыше уличной. В двухпенсовом подвесе клиентов сажают на длинную лавку, натянув перед ними канат, который удерживает спящих, как поперечная жердь клонящейся трухлявой изгороди. В пять утра человек, насмешливо называемый камердинером, канат снимает. Сам я в подвесах не бывал, но Чумарь ночевал там часто и на вопрос, можно ли вообще спать в подобном положении, ответил, что не так худо, как слабаки про то трезвонят, — лучше уж, чем на голом полу. Подобного типа пристанища есть и в Париже, только стоят там не два пенса, а двадцать пять сантимов (полпенни)».

Счастливчик, у которого на ночевку были отложены не два, а все четыре пенса, мог позволить себе расположиться в одном из жестких ящиков, накрытых брезентом.

Жестко, холодно, клопы. Но по сравнению с «двухпенсовым подвесом» — роскошь.

⚜️ Записки о Новом времени

«Подводные лодки, в бой!» — гласит немецкий плакат 1916 года. Немецкий флот подводных лодок терроризировал суда союзников, потопив более 3300 кораблей за время Первой мировой войны.

⚜️ Записки о Новом времени

Портрет Франца Иосифа работы Франца Шроцберга, около 1860 года.

Картины маслом и фотографии Франца Иосифа показывают, как он превратился из красивого светловолосого юноши с аккуратной бородой в почтенного государственного деятеля старшего поколения с белыми бакенбардами и густыми усами. Обильная растительность на лице императора стала настолько его культовым образом, что его знаменитые бакенбарды в итоге стали называть «императорскими». В военной форме или в гражданской одежде он часто носил высокий жесткий воротник, но причина была скорее прагматичной, чем связанной с одеждой. В феврале 1853 года венгерский националист угрожал перерезать ему горло кухонным ножом. Этот испуг был настолько сильным, что Франц Иосиф старался больше не показывать свою шею.

⚜️ Записки о Новом времени