"Ибо больше здесь никого нет Ч.1"


Отец смотрел с гордостью, а мать со слезами - именно так запомнился день, когда меня принесли в жертву. Первенец, красивый, умный и сильный, с жизнью впереди - идеальный кандидат на роль жертвы. Так сказали все - все же и поверили.

Со мной отправили девушку, самую юную и любимую - оттого и неразумную.

Поля сменялись дорогами, а дороги рекой - впереди осталась только пустыня. Как раз тогда спутница моя и исчезла, мол, так делают все - сбегают в соседнее поселение. Я не поверил - пора стояла плодородная, без жертв не обошлось. Ничего, меня хватит с лихвой - у бога Пустыни нет более верного последователя.

Босиком я ступал по раскаленной поверхности пустыни, каждый шаг дарил мучения, а ступни обрастали тонкой сеткой из капель крови - такова традиция. Песок впитывал багрянец и благодарно вел меня вперед, в свое сердце.

Сердце жаждало почувствовать Бога, а глаза - узреть его стать, приходилось душить страсть в зародыше и упирать взгляд в песок, повторяя знакомую с детства молитву - «Ты бог этой пустыни, ибо больше здесь никого нет» - жертве следовало быть смиренной.

Моя кожа, такая гладкая и прекрасная, быстро иссохла, а ноги, такие крепкие и сильные, покрылись красной коркой и страдали. Язык болел и саднил, повторяя молитву раз за разом, жаркий день сменялся ледяной ночью вот уже дюжину раз - Бога Пустыни не было. Похоже, я недостаточно страдал.

Шел тринадцатый рассвет, все тело ныло от голода и жажды, а в голове поселилось сомнение. Усевшись у подножия дюны, я глядел на солнце - то глядело в ответ.

Подул горячий ветер и послышался шелест - песок звучит не так, это точно. На вершине дюны, ставшей моим убежищем, прямо перед светилом, возвышались таинственные силуэты.

Забыв о болезных ступнях, не обращая внимания на стертые в кровь ногти, я по-звериному на четвереньках взбирался по горе, прямо к фигурам на вершине. Сердце сжалось в тугой узел, ведь знало - конец близок, совсем скоро страдания исчезнут, как ночной холод с рассветом.

Выстроенные в ряд, сложившие руки в молитвенных жестах, они были все как один мертвы. Тонкая, словно пергамент, кожа осыпалась и с тихим шелестом уходила с ветром.

«Ты бог этой пустыни, ибо больше здесь никого нет» - так говорили перед смертью и рождением, в детстве и в глубокой старости — то были главные слова в жизни моей родины.

На шее последнего в процессии висела глиняная табличка, старая и истрескавшаяся. На ней высечены слова: «Я бог этой пустыни, ибо больше здесь никого нет».

Табличка оказалась тяжелее, чем думалось - спина мгновенно прогнулась и заболела, пришлось встать на колени - впервые за путешествие я застонал от боли. Язык извивался и повторял одну и ту же молитву:
«Я бог этой пустыни, ибо больше здесь никого нет»

Не знаю, сколько с той поры минуло рассветов - время не важно, осталась только боль и ожидание - ожидание следующей жертвы Бога Пустыни.

Иллюстрация:
Henri Julien Félix Rousseau - The Sleeping Gypsy