🌐 Что произошло:
Экс-президент Южной Кореи Юн Сок Ёль получил два года лишения свободы за нарушение закона о финансировании избирательной кампании — суд установил, что в 2022 году в его пользу провели бесплатные соцопросы на 190 тысяч долларов. Это лишь одно из восьми дел против него.

🎭 Словами Жванецкого:

Два года. За опросы. На сто девяносто тысяч долларов.

Только одно дело. Из восьми.

Сто девяносто тысяч, ребята. У нас на эти деньги приличный забор вокруг резиденции не спроектируешь. Бюджет на скрепки в одном департаменте. За это — сажать? Это даже кражей стыдно назвать. Недоразумение в буфете.

Представляю, как эту новость смотрят здесь. Не в Сеуле. В определённом кабинете.

Смотрит один человек.

Переводит взгляд с корейского бюджета на свои часы. Часы стоят как три избирательные кампании в Сеуле. С банкетом.

Смотрит. Не понимает.

Они там что, нищие? Из-за чего шум?

Молчит. Долго.

Думает не про Корею. Про себя.

Президент ушёл. Прошло время. Суд. Считают. Копейку к копейке.

А у нас если начнут считать — с чего начинать? С опросов? Или сразу к цифрам покрупнее?

Вот и вся разница между уходом и неуходом. Уйти — это не про власть. Это про то, что потом.

А потом приходят люди. Скучные. С калькуляторами. И вычитают из твоей жизни всё, что ты считал исторической миссией. Вплоть до служебного бензина.

У нас ведь как думают. Уйти — это раскланяться и уехать писать мемуары. Нет, ребята. Уйти — это добровольно сдать ключи от сейфа. Где лежит всё то, за что там дают пожизненное.

А у нас — орден «За заслуги».

Поэтому человек смотрит новость про Корею.

И делает единственно правильный вывод.

Не уходить.

Никогда.

Уйти — это не свобода.

Уйти — это открыть дверь ревизору.