🎭 Словами Жванецкого. Не охать-ахать

Я живу в стране, где бензина нет. Но есть горячая линия, куда можно позвонить и пожаловаться, что бензина нет.

Позвонить — можно. Заправиться — нет. Это уже уровень цивилизации.

Звонишь. Голос приятный, государственный.

— Ваш звонок очень важен для нас.

Я рад. Бензина нет — но звонок важен.

Потом автоответчик, голосом Новака:

— Ситуация стабильная.

Стабильная — это когда стабильно нет. Вчера не было. Сегодня не было. Завтра — обещают, что снова не будет.

А Матвиенко говорит: не надо охать-ахать.

Охать-ахать — это когда человек четвёртый час стоит на заправке и хочет это озвучить. Голосом. Гласными. Согласные он уже все произнёс.

Ей — не надо. Ей надо «вместе искать решение».

Она — с микрофоном. Я — с пистолетом. Заправочным. Без давления.

Она ищет решение. Я ищу АИ-95. У каждого свой участок фронта.

Ситуация, говорит, будет исправлена. Когда — не сказано.

Раньше говорили: «в кратчайшие сроки». Теперь просто: «будет». Как «будет свет». «Будет колбаса». Мы люди верующие.

А параллельно выясняется: ситуацию эту «создают». Не мы. Не они. Кто-то.

Дефицит есть — виноватого нет. Виноватый снаружи. А внутри — только тот, кто «не понимает момента».

Заливай только то, что нужно, — попросил губернатор. Половину бака. Как половину правды.

Мэр Калуги добавил: канистра — «бестолковое занятие».

Канистра теперь предмет политический. Идёт человек с канистрой — с виду дачник, а по сути раскачивает рынок. Пятилитровую угрозу несёт. С крышкой.

Гражданин не должен запасаться. Он должен верить. Но машина на вере не едет. Дёргается. Глохнет.

Потом выяснилось: бензин есть. Просто мы его неправильно хотим. Мы создали ажиотаж.

Заправка работает прекрасно — пока никто не заправляется.

Эксперт объяснил ещё глубже: виноваты туристы. Едут в Анапу на машинах, потому что самолёты не летают.

Самолёты не летают — потому что война. Люди едут на машинах — потому что самолёты не летают. Бензина нет — потому что люди едут.

Круг замкнулся. Виноватый найден. Турист. В шлёпанцах.

Чиновник никогда не скажет: бензина нет. Он скажет: формируется новая логистика.

Стоишь в очереди и чувствуешь себя частью исторического процесса. А бак — пустой.

Росстат статистику цен перестал публиковать. Чтобы не драматизировали.

Скоро и колонки уберут. Будем заправляться по памяти. Подходишь к пустырю, стоишь, вспоминаешь — и дальше пешком.

Чиновник смотрит сверху. Как врач на градусник:

— Тридцать девять. Но без паники.

Не критично. Пока не твоя температура.

Раньше не было хлеба — временные трудности. Теперь нет бензина — тоже временные.

У нас всё временное. Кроме тех, кто это объясняет. Они — постоянные.

Стоит заправка. Светится. Кофе есть. Бензина нет.

Это уже не заправка. Это кафе "Воспоминания о топливе".

Табличка: «Топливо закончилось. Приносим извинения».

Извинения есть. Топлива нет. Обмен неравноценный. Но вежливо.

И знаете, что смешно?

Они правы. Мы паникуем.

Только не потому, что бензина нет.

А потому, что нам сорок лет объясняют: не паникуйте.

А мы-то знаем: если говорят «не паникуйте» — пора доставать канистры.

И желательно — побольше.