За последние дни на глаза попалось несколько примеров неудачного перевода, которыми не могу не поделиться.

Здесь пересказывается разбор ошибок в русском переводе романа Майкла Каннингема «‎Часы», связанных с незнанием темы гомосексуальности (а поскольку перевод вышел в 2000 году, то переводчик ещё и про квир-теорию не очень знал): мои любимые примеры — каминг-аут в журнале Vanity Fair стал дебютом в «‎Ярмарке тщеславия», а «John fucking Wayne» — «Джоном, трахающим Уэйна» (тут, конечно, незнание не темы гомосексуальности, а кинематографа и общей культуры; в контексте романа слово «fucking» стало ложным другом переводчика).

Здесь Анатолий Рясов недоумевает от того, как Валерий Молот — переводчик романной трилогии Сэмюэля Беккета — (не) справился с книгой воспоминаний о писателе. В частности университет английского города Рединга — центр мирового беккетоведения — стал Университетом Чтения.

В русском переводе «Будущего разума» Митио Каку, — который читает Наташа (и орёт почти на каждой странице, не только из-за перевода), — говорится, что «на протяжении веков любые рассуждения об интеллекте могли опираться только на слухи и анекдоты». «Анекдоты» — это, конечно, не «Джон, трахающий Уэйна», но тоже неплохо.

(Ещё, конечно, есть известный переводчик, который пишет «Йейл» вместо фонетически неверного, но уже устоявшегося «Йель», но продолжает называть ирландского литературоведа Деклана Кайберда Кибердом, хотя есть же и Forvo, и Youtube; я, конечно, в аспирантуре тоже так поначалу тупил (а ещё раньше когда-то вообще Бёрка Бурком называл), но потом всё-таки одумался.)