Как гомофобия просочилась в русский перевод «Часов» Майкла Каннингема.

Любопытная статья Александры Берлиной «Homosexuality in the Russian Translation of The Hours» (журнал Sexuality & Culture (December 2012, Vol. 16, Issue 4, pp 449–466) об ошибках в переводе Дмитрия Веденяпина (2000 г.), связанных со слабым знанием важной для Каннингема темы гомосексуальности: неверное понимание слов, смена регистров, гомофобия в переводной речи героев. Нахватал примеров.

✒️ Julia is in thrall to a queer theorist and insists on T-shirts and combat boots

ее дочь, находясь в идеологическом плену у крайне сомнительной особы, настаивает на футболках и военных башмаках

(И хотя «квир-теоретик» в 2000 году в русском языке не было в ходу, в другом месте романа Веденяпин правильно понял смыл слова «queer» (см. ниже), а тут почему-то нет.)

✒️ You know she mocks you, privately, for your comforts and your quaint (she must consider them quaint) notions about lesbian identity.

Кларисса не сомневается, что Мэри презирает ее за любовь к комфорту и странную (она, конечно, считает это странным) лесбийскую ориентацию.

(Мэри высмеивает Клариссу за буржуазность и странные с её т.з. замечания о лесбийской идентичности, но в переводе одна лесбиянка презирает другую за ориентацию. Логика?)

✒️ But why Mary Krull, of all people? Why should a straight girl like Julia make herself an acolyte?

Ну откуда, скажите на милость, взялась эта Мэри Кралл?! Зачем абсолютно «прямой» Джулии эта роль приспешницы?

(Хотя тремя годами ранее Веденяпин в переводе «Дома на краю света» всё верно понял: «Why aren’t you straight?» — «Почему ты голубой?»)

✒️ Oliver St. Ives, who came out spectacularly in Vanity Fair and was subsequently dropped from his leading role in an expensive thriller, has gained more notoriety as a gay activist than he could ever have hoped for if he continued posing as a heterosexual and cranking out pricey B-movies.

Если бы Оливер — шумно дебютировавший в «Ярмарке тщеславия», а затем снятый с главной роли в дорогостоящем триллере — не был голубым активистом, продолжай он изображать крутого гетеросексуала в фильмах группы «Б», он никогда бы, конечно, не стал таким популярным.

(Здесь логика совсем искажена. «Каминг-аут на страницах журнала Vanity Fair» в переводе превращается в «кинодебют в экранизации романа Уильяма Теккерея». В оригинале Оливера сняли с главной роли в триллере после того, как он рассказал, что гей. Но даже в переводном абзаце непонятно, почему Оливера сняли, если до того он успешно и шумно «дебютировал». )

✒️ This one would have a gay man for a hero. That’s the only thing, and it’s not that big a deal. He wouldn’t be tortured about his sexuality. He wouldn’t have HIV. He’d just be a gay guy who does his job. Who saves the world, one way or another.

Его главный герой — голубой, вот и вся разница. Причем его никто не будет за это преследовать. Он не будет болеть СПИДом. Просто делать свою работу. Спасать мир тем или иным способом.

(Оливер размышляет о триллере с героем-геем, но читатель не поймет, почему для Оливера это важно (см. выше). А также вот это гомофобное «голубой» вместо нейтрального «гей», которое Веденяпин уже использовал в тексте («He does the most remarkable performance pieces about growing up white and gay in South Africa.» — «Его моноспектакли о взрослении белого гея в Южной Африке просто поразительны.»), а значит, слово «гей» на русском в 2000 году было понятно и ему и читателям.)

✒️ Anything’s better than queers of the old school, dressed to pass, bourgeois to the bone, living like husband and wife. Better to be a frank and open asshole, better to be John fucking Wayne, than a well-dressed dyke with a respectable job.

Все-таки нет ничего отвратительней педерастов и лесбиянок старой школы, одетых по последней моде, буржуазных до мозга костей, живущих как муж с женой. Лучше быть откровенным придурком, лучше быть Джоном, трахающим Уэйна, чем расфуфыренной мразью с респектабельной должностью.