Айва поднялась на ноги, опираясь на прутья. Её отражение в зеркале, висевшем напротив клетки, показало ей чужую женщину: с растрепанными волосами, бледную, с лихорадочным блеском в глазах. Она выглядела как экспонат в коллекции, как дорогая игрушка, которую берегут, чтобы не повредить, но которой никогда не позволят играть самостоятельно.

Она подошла к маленькому столику внутри клетки, где стоял графин с водой. Руки дрожали, когда она наливала воду в хрустальный стакан. В этот момент она поняла: если она не найдет способ сломать этот сценарий, она станет частью интерьера. Она станет тем, кем он её назвал — куклой.

Айва сделала глоток, чувствуя, как ледяная вода обжигает горло. В её глазах, еще минуту назад полных слез, начало проступать что-то иное. Холодная, расчетливая ярость. Если он хочет, чтобы она была куклой, она будет ею. Она будет идеальной, послушной, безмолвной. Она будет изучать его привычки, его слабости, его ритм дыхания, пока он не совершит единственную ошибку — не поверит, что она действительно сломлена.

Она медленно опустилась на шелковые подушки, расстеленные на дне клетки, и закрыла глаза.