— Я знаю, у тебя был очень утомительный день, — промурлыкал он, целуя её бедро.

Он рассыпал горечь своего языка, целуя каждый миллиметр её ног.

— Б-был бы куда лучше, будь я дома... мм, — простонала она, не сдерживая волну удовольствия от его касаний.

Так не должно быть, Айви. Нет, нельзя... Но его язык такой горячий.

— Ай... мм, — она дернула ногой, пытаясь прикрыться.

— И у тебя было совсем немного времени на отдых, — произнес он, целуя икры и поднимаясь языком выше. — Но я могу помочь тебе снять стресс.

Он выдернул складку шортиков и, глядя ей в глаза, уткнулся носом в её киску.

— Я не буду тебе лгать, — он слегка покусывал её плоть, переходя на животик, — это самое любимое, что я делал.

— Деми... — проскулила она, впиваясь пальцами в ручки стула.

— Я спрошу один раз: могу ли я пососать твою киску, чтобы снять стресс? И ты ответишь: «Да».

— Да... — выдохнула она, зажмурившись.
— О боже, мне это нравится.- потеревшись о ее ногу словно котёнок.

теребя ее клитор языком, присасывая, посасывая стенки.
— Ты хочешь почувствовать себя немного лучше? — прислонившись подбородком к ее киске.
— Да..
Вставляя внутрь ее маленькой дырочки сначала один пальчик, заставляя ее выгибаться и поскуливать.
— Мм..м.. — тяжело дыша.
Вход пошел еще один пальчик, заходя то внутрь, то выходя.
— Ты хочешь, чтобы я поласкал свой член о тебя? — полизывая ее киску и двигая пальчиками.
— Пожалуйста..

Подхватив её на своё плечо, он вошёл в комнату и отшвырнул её на кровать.

— Я хочу... — она запнулась, когда я надавил сильнее. — Я хочу, чтобы ты... чтобы ты вошел в меня. Пожалуйста. Демин. Пожалуйста...

— Вошел? — я усмехнулся. — Куда вошел, котенок? Скажи точно.

Она громко застонала. Ей было плевать, что за стеной кто-то может услышать. И мне тоже.

— В меня, — выдохнула она. — В мою киску. Пожалуйста. Я хочу тебя внутри. Я хочу чувствовать тебя. Я хочу...

Я не дал ей договорить. Я поднял её — за бедра, легко, как пушинку, — и усадил на себя. Но не на член. Пока нет. Я усадил её на мою руку. На два пальца, которые глубоко вошли в неё одним движением до основания. Она вскрикнула и выгнулась, впиваясь ногтями в мои плечи.

— Вот так, — прошептал я, начиная двигать пальцами. — Вот так. Ты чувствуешь? Чувствуешь, как ты сжимаешь меня? Как ты течешь? Как ты хочешь большего?

— Да... — простонала она. — Да, Демин. Пожалуйста. Больше. Ещё...

Я добавил третий палец. Она была такой узкой, такой горячей, такой влажной, что мои пальцы скользили легко, но она всё равно вскрикнула — от боли или от удовольствия, я не знал.

— Ты будешь кончать, когда я скажу, — приказал я. — Не раньше. Поняла?

— Да. Да, папочка.

— Хорошая девочка.

Её пальцы впились в простыни, словно пытались удержаться за реальность, которая ускользала от неё с каждым новым толчком. Тёмная комната, освещённая лишь мерцанием свечей, превращалась в театр теней, где её собственное тело играло главную роль.

Но он не останавливался. Его ладони скользили по её бёдрам, словно изучали карту запретных земель, где каждый сантиметр был отмечен невысказанным обещанием. Она знала, что должна сопротивляться — но её тело предавало её, выгибаясь навстречу каждому движению, словно невольная покорность была её истинной природой.

Его дыхание обжигало её шею, а шёпот проникал под кожу, расцветая там болезненным цветком. «Ты сама этого хотела», — говорил он, и это было правдой, такой горькой правдой, что она хотела закричать. Но вместо крика из неё вырывался лишь тихий, сдавленный звук, похожий на молитву, которую никто не услышит.

Страх и удовольствие сплелись в ней в тугой узел, как два змея, пожирающих друг друга. Каждый его вдох отдавался в ней электрическим разрядом, каждый поцелуй был клеймом, оставляющим след на её душе. Она чувствовала, как её сопротивление тает, как воск, под которым горит пламя её собственных желаний.