Сегодня делюсь цитатами из книги Мака Барнета "Секретная дверь. Почему детские книги — это очень серьезно". Согласна с его точкой зрения на детские книги, хотя его собственные книги нахожу слишком "шумными", но я и не целевая аудитория (в детстве, возможно, от них я бы пищала от восторга).
Дидактизм, извечный враг хорошей книги, по-прежнему процветает в литературе для детей, и происходит это в силу нашей неискоренимой убежденности в том, что детская книга непременно должна учить.
У автора детской книги нет обязанности наставлять, побуждать или объяснять. Единственная наша обязанность — рассказывать хорошие истории.
дети имеют право на великую литературу, точно так же они имеют право и на какую угодно ерунду.
Плохих детских книг — море, и каждая плохая книга плоха по-своему: бывают книги слащаво-мимимишные, или нестерпимо назидательные, или просто бессмысленные; бывают такие, которые должны рифмоваться, да не рифмуются; бывают скверно написанные, или неумело нарисованные, или то и другое вместе; пустые книги; скучные книги. Но у меня есть одно важное замечание: многие книги для взрослых — большинство из них — тоже ужасны!
некоторым взрослым начинает казаться, что детскую книгу написать легко, хотя на самом деле легко написать только плохую детскую книгу.
Что касается книг, выходящих в детских издательствах, многие из них являются, по сути, пропагандой взрослой жизни. Это замаскированные под истории послания детям, цель которых — внушить нормы социально одобряемого поведения, повысить авторитет взрослых или заставить малышей вовремя ложиться спать. Критики превозносят эти книги за их образовательную ценность и позитивные моральные установки, но есть одно но: такое чтение не дает детям настоящего, глубокого читательского опыта. Книги эти больше нужны взрослым, которые их покупают, — потому что они льстят взрослым и помогают внедрять их правила.
И есть детские книги, которые питают душу, развлекают и отлично сделаны: истории, написанные для детей — таких, какие они есть, а не какими их хотят видеть взрослые. Это хорошие книги. Некоторые из них даже великие.
Детская литература должна служить интересам ребенка, взрослые могут эти интересы не разделять.
Считать взрослые проблемы высшей целью любой литературы — нарциссизм взрослых.
Ну а теперь главная причина, по которой мы невысоко оцениваем детские книги: мы невысоко оцениваем детей. Мы не хотим признавать книгу для детей формой настоящего искусства, так как считаем, что дети неспособны понимать искусство.
хорошую историю трудно сократить. Ее не перескажешь одним предложением, а если попытаешься, это будет сродни насилию. Помню радиопрограмму, в которой Леонард Коэн читал свои стихи, а когда ведущий спросил, в чем смысл этого стихотворения, Коэн просто прочитал то же самое еще раз.
Мы с ними как бы заключили сделку, которую все писатели заключают со своими читателями. Писатель говорит читателю: «Я сейчас буду врать». А читатель писателю: «О, класс, а я буду верить». Сэмюэл Кольридж, великий английский поэт-романтик и критик, называл это «добровольным отказом от неверия». А дети в таких случаях говорят «как будто». И просто верят.
Если человек пока еще осваивает чтение, это же не значит, что ему все равно, что читать.
Тот, кто не считает детские книги настоящими книгами, в каком-то смысле не считает детей настоящими людьми.