Последний год в основном читаю антропологов, и очень мало пишу. Потому что любое наблюдение, как только за него берусь, кажется чрезмерным упрощением. Не хочется описывать происходящие процессы через уже существующие нарративы, это уже случилось и это уже назвали, интересует то, что мы можем увидеть своими глазами, стараясь выпрыгнуть из всех культурных рамок. И тут читая введение к книге «Заря всего: Новая история человечества» антрополога Дэвида Грэбера и археолога Дэвида Уэнгроу нашла фрагмент, который отчасти вдохновил меня не бояться писать снова.

“Социальная теория неизбежно предполагает определенное упрощение. Например, почти про любое действие человека можно сказать, что в нем есть политический, экономический, психо-сексуальный аспект и так далее. По большей части социальная теория — игра, в которой мы делаем вид, просто ради дискуссии, что существует лишь какой-то один из этих аспектов. По сути, мы сводим всё к карикатуре, и это позволяет нам выявить закономерности, которые в противном случае остались бы невидимыми. В результате весь настоящий прогресс в социальных науках стал возможен благодаря тем, кому хватало смелости говорить вещи, в конечном приближении слегка нелепые: работы Карла Маркса, Зигмунда Фрейда или Клода Леви-Стросса — это лишь несколько характерных примеров. Нужно упростить мир, чтобы открыть в нем что-то новое. Проблема возникает, когда открытие давно совершено, а мы продолжаем упрощать.”

Сама книга — попытка перечитать последние 30 000 лет истории человечества, опираясь на архивную работу, археологические раскопки и дискуссии авторов. Исследование начинается с интереса к вопросу о том, что такое равенство и неравенство, как появились эти понятия, было ли когда-нибудь равенство вообще и действительно ли люди эгоистичны и властны по природе. Книга строится на попытке мыслить историю нелинейно, опираясь на связь между дисциплинами, раскрывая мифы о нашем прошлом и создавая новые предположения о том, как могут быть прочитаны археологические находки. Особенно ценно это создание взглядов на прошлое, которые ставят под сомнение универсальность наших привычных убеждений — того, что мы считаем «естественным» порядком вещей. Это то, ради чего, мне кажется, и стоит читать и писать: не чтобы найти правильный нарратив и следовать ему, а чтобы увидеть, как много нарративов было возможно.