Читаю «Гриб на краю света» антрополога Анны Лёвенхаупт Цзин — это книга об исследовании неопределенности и условий прекарности, то есть жизни без обещаний устойчивости (сама авторка). Она изучает жизнь грибов мацутаке, и связи людей, экономических систем, которые появились\проявились с этим грибом; и ищет свое определение капитализма через полевой опыт.

Зацепил пример с историей появления штрих-кодов и как это (не)повлияло на условия труда.

Штрих-код делает товар читабельным для программы и склада, а его прошлое — невидимым —кто и в каких условиях его произвёл, какой ценой для людей и природы. В эту слепую зону могут вшиваться принуждение к труду, варварская добыча ресурсов, и отсутствие какой-либо защиты прав рабочих.

Потому что чем точнее учёт и логистика, тем меньше крупным сетям нужно контролировать сам процесс производства. Достаточно, чтобы товар прошёл по системе и попал на склад — проверка сканером — и чужой, добытый в самых разных обстоятельствах труд мгновенно переведён в капиталистические запасы. Это и есть масштабируемость розницы: она растет за счет техники учета, не требуя, чтобы производство где-то далеко становилось таким же масштабируемым. Пусть там кипит немасштабируемое разнообразие — со всеми местными хитростями, рисками и низкой оплатой труда.

В пример авторка приводит корпорацию Walmart, которая годами выжимает из поставщиков всё более низкие цены — и тем толкает их к ухудшению условий труда и к разрушительным технологиям. Насилие и загрязнение в таком режиме превращаются в прибыль.

Капитализм в этом смысле живёт переводом —постоянно присваивает ценности, созданные иными способами — нередко грязными и насильственными — и превращает их в прибыль. Глобальные цепочки поставок, стандарты учета и штрих-коды делают этот перевод быстрым и чистым для отчетов, скрывая грязную сторону производства. Так получается, что чаще всего мировые каналы снабжения поощряют принудительный труд, токсичные заменители в продуктах и безответственное обращение с природой.