#книга
Майлз Дэвис: Автобиография

В 1985 году всем стало очевидно, что Майлз Дэвис вернулся в музыку всерьёз и надолго. После 4 лет отсутствия начался очень активный этап с турне, студийной работой и даже периодическими выходами в свет. Поняв, что джазмен обрёл второе дыхание, журнал Spin договорился с ним об эксклюзивном двухчастном интервью. Его взял поэт и журналист Куинси Труп, и этот опыт сильно изменил его жизнь.

После выхода интервью в ноябрьском и декабрьском номерах Труп стал нарасхват для более широкого спектра работ, а сам Дэвис оказался настолько доволен, что назначил его писателем-призраком для своей автобиографии. Идея уже давно витала в воздухе, но именно знакомство с Куинси запустило процесс. Следующие 4 года велась непрерывная работа, и в 1989-ом книга увидела свет. В ней Майлз описал события всей своей жизни вплоть до релиза альбома Amandla в мае того же года.

Подход Майлза по-настоящему удивляет. Вся книга написана столь простым языком, будто читатель прямо сейчас сидит в одной комнате с автором и слушает его очень продолжительный монолог. Из текста не выкинуты даже фразочки типа "понимаешь?", – что создаёт сильнейшую атмосферу присутствия. Порой так и хочется добавить что-то между строк, будто писатель сам тебя подначивает. В плане содержания шок ещё больший.

Думаю, почти всем, кто когда-либо возьмёт эту книгу в руки, известно, что Дэвис был непростым человеком. Статей о скандалах, связанных с ним, выходило вровень, если не больше, в сравнении с музыкальными подвигами. Взять хотя бы историю с разбитой Lamborghini, переполненной белым порошком, – так не вляпывались даже бывалые отморозки. Можно было подумать, что в книге Майлз раскается, перед всеми извинится и заново переживёт грехи. Но всё ровно наоборот! Не оставляя писакам-паразитам ни единого шанса, джазмен финализирует свою жизнь огромным пасквилем в собственный адрес.

На страницах книги он предстаёт склочным, задиристым и нетерпимым человеком. Порой сложно поверить, как с ним мирились близкие, ведь в моменте всем было очевидно, что у товарища непорядок с управлением гневом. Отдельный разговор – отношения с женщинами. Он поколачивал даже тех, с кем не состоял в отношениях, абсолютно всем изменял (не преувеличение), а в самые тяжёлые времена бегал за жёнами по дому с ножом. Пока запуганные женщины сидели дома и растили его детей, он разъезжал по всему миру и пробовал жизнь большой ложкой, а про отцовство говорил: это не моё, я к этому не предрасположен. Про работу сутенёром и секс с проститутками в обмен на дозу тоже расписано во всех красках. И вместо того чтобы сказать хоть слово в своё оправдание, Майлз говорит: ни о чём не жалею, всё делал верно и повторил бы вновь. Каков щегол! К такому главному герою, безусловно, нужно привыкнуть. Чисто с сюжетной точки зрения подобные жизненные перипетии и бескомпромиссность – находка, но можно понять тех, кому читать подобное станет противно уже странице на пятидесятой.

В контексте музыки автор не собирается снижать градус. Скучным историям о том, как были придуманы конкретные пьесы, альбомы и даже жанры Дэвис предпочитает байки и рассказы о том, кто кого перепил и "перенюхал". В то время наркотиками злоупотребляли практически все джазмены, и истории о том, кто чего отчебучил, занимают значительный процент повествования.

Также Майлз считает своим долгом рассказать о всех музыкантах, когда-либо игравших в его оркестре. Он очень внимательно и щепетильно отмечает смены состава, и это довольно быстро утомляет, но при этом каждому выдаёт характеристику, а иногда и посвящает несколько абзацев или даже страниц. Учитывая, насколько большими музыкантами впоследствии стали многие из тех, кто начинал с Майлзом, всё написанное складывается в цельную историю джаза с середины 40-ых до конца 80-ых. Едва ли это было целью, но карьера главного героя слишком велика и вполне может быть опорой для подобного исследования.

Вы не найдёте здесь сухих перечислений регалий и россказней о том, как Майлз придумал фьюжн. Но он знает себе цену и определённо уверен, что масштаб личности можно сосчитать и без обязательного в подобных случаях перечня фактов. Исповедальные идеи ему тоже не близки, а вот нравоучительные – очень. На фоне коллег Дэвиса всегда отличало постоянное желание учиться и тяга к новизне. И свою обиду, что его темнокожим коллегам не близка такая концепция творчества, он выплёскивает в книге и делает одной из главных идей.

Он не смог стать хорошим отцом ни для одного из своих детей, но очень хотел, чтобы его опытом и знаниями пользовались хотя бы коллеги. В этой живой и обличающей самого себя автобиографии джазмен формирует образ действительно уникального человека, принёсшего беду или откровенное зло в жизни десятков людей, но до последнего считавшего себя мессией. Бывает и так.

О русском издании
Легенды гласят, что первая книга с русским переводом вышла очень давно, и она была с иллюстрациями. Я не нашёл её ни в одном магазине с букинистикой. Зато нашёл новое издание, и оно… самиздат. Причём без рода и племени: в книге банально нет ни строки о том, кем это выпускалось и когда. Картинок нет, а в тексте безумное количество ошибок типа ыо вместо ью. В общем, машинная работа. При этом книга продаётся по какой-то безумной цене, сам каким-то чудом взял с рук за 2300. Вот такая хуйня, собачка.

Отрывок:
Помню, ехали мы однажды на Улицу на концерт, а Птица прихватил с собой белую шлюху — и все мы сидели на заднем сидении такси. Вмазав себе изрядную дозу, этот кретин жрал цыплёнка — свою любимую еду — и пил виски и при этом приказал шлюхе полизать ему. Я в то время ещё не привык к таким вещам — почти не пил, только-только начал курить и уж точно, что не кололся, мне всего-то было девятнадцать лет, я этим не интересовался. Ну, тут Птица заметил, что мне неловко смотреть, как эта баба обрабатывает его член и всё такое, а он лижет ей промежность. Тогда он спросил меня, всё ли в порядке и не раздражает ли меня его поведение. Я ему прямо сказал, что мне противно смотреть на то, чем они занимаются на моих глазах, — она, как собака какая, работает языком над его членом, а он отвратительно стонет и при этом откусывает от цыплёнка. «Да, ещё как раздражает». И знаешь, что этот гад сказал? Он сказал, что если я такой раздражительный, то почему бы мне не отвернуться и не смотреть на них? В такси было жутко тесно, мы все сидели на заднем сиденье, так куда же мне было отворачиваться? Я тогда высунул голову из окна, но всё равно слышно было, как эти сволочи там кончают, а в промежутках Птица чмокал, жуя цыплёнка. Ну я уже говорил — он был тот еще фрукт.

Купить: Ozon | ЯМаркет