С нами в Брюгге ничего не случилось. И это было самое лучшее.

Мы гуляли с друзьями, сидели на бортике у канала и ели картошку. Саша рассказывала, что тут это Belgian fries, и бельгийцы очень не любят, когда её называют французской. Гриша и Агата сидели в колясках, гулили и скидывали носки. Образцовые голландские дети.

Потом зашли в церковь. Девочки пошли смотреть статую Марии, а я не захотела. Сказала: «Идите, я тут останусь» — и этого оказалось достаточно. Мы с полуторалетним Гришей нашли выставку фотографий и обсудили, как выглядели апостолы и почему Иуда предал Иисуса. Гриша слушал очень вдумчиво и тянул носок.

Потом он дал понять, что пора уходить, а на площади возмутился, что мы не сели в первый же автобус. Я его очень понимаю, иногда мне тоже так хочется.

На той же площади я увидела статую: двое обнимаются, а над ними тянется длинный шлейф. Рядом было написано «любовь» и «ахава». И я почему-то подумала про длинные последствия каждой нашей любви. Стало очень тепло.

Потом были кораблик по каналам и пиво под конец дня. И всё время такое чувство, будто мы на денёк попали в какую-то нашу лучшую жизнь: спокойно гуляем с друзьями по Европе, болтаем, дети сбрасывают носки. И всем хорошо.

А в музей Дали мы не попали — он был закрыт. Ну, значит, придётся вернуться.