𝗠𝗮𝗿𝗴𝗮𝗿𝗶𝘁𝗮 𝗩. (𝘀𝗲𝗹𝗲𝗻𝗲 𝗺)

С того дня мне приходилось чаще сидеть у себя. Моё истощение не казалось чем-то безобидным со стороны. Наоборот, оно только ухудшало моё состояние. Негативные мысли одна за другой собирались в огромный ком и наваливались на меня именно тогда, когда меньше всего этого хотелось. И тогда все позитивные мысли растворялись в этом коме, который с каждым разом становился всё больше, заполняя всё пространство в моей голове.

Заметив моё состояние, Ригель вывел меня из душного помещения и повёл в беседку. На свежем воздухе стало чуть легче, но мысли о прошлом снова поглощали разум. Уайлдер наблюдал за мной со стороны и ждал, пока я приду в себя. Он не говорил ничего лишнего, лишь молча сидел напротив. Я села на скамью и уставилась вдаль, пальцами перебирая подол платья в надежде, что натянутость между нами исчезнет и нам не придётся молча смотреть куда угодно, только не друг на друга.

— Тебе уже лучше? — первым тишину нарушил он.
— Да, — кратко ответила я, не став вдаваться в подробности.
— Если не секрет... — парень на пару минут замолчал, а потом продолжил, — Давно у тебя такое?
— Ты о чём? — с недопониманием взглянула я на него. С чего вдруг его заинтересовала моя жизнь?
— Такое состояние.

Я промолчала. Прошла минута, две, но ответа так и не последовало. Я старалась подобрать нужные слова, чтобы не сказать лишнего, но в голове было пусто. Казалось, сама душа шептала, что он не должен ничего знать.

— Со мной всё хорошо. Просто не выспалась, — вымолвила я.

Но Ригель не поверил. Он встал со скамьи и подошёл ближе. Между нами оставалось минимальное расстояние, отчего сердце забилось чаще. Не от влюблённости, а от тревоги, что он может сделать что-то непредсказуемое. Я не знала его достаточно хорошо, и это настораживало ещё больше. Тогда я встала напротив него. Уайлдер смотрел мне прямо в глаза, пытаясь найти правдивый ответ на свой вопрос. Но в моих глазах не было ничего — в них давно погасла та искра, что горела до встречи с Николаем.

— Ты умеешь красиво лгать на холсте, — тихо проговорил Ригель, и его голос прозвучал слишком близко. — Но твои глаза выдают тебя с головой. В них пустота.

Я сжала пальцами ткань платья, чувствуя, как холодеют руки. Он видел меня насквозь. И тот факт, что именно этот человек теперь должен стать моим мужем, пугал меня сильнее, чем любое решение отца. Я понимала: убежать от прошлых чувств не получилось, а впереди меня ждала новая, абсолютно неизвестная ловушка. И это ловушка не казалась мне спасением от прошлой жизни.

— Ты видишь меня впервые, но уже знаешь, что я чувствую? — поинтересовалась я, пытаясь немного отойти от него.

— Как-никак, мы будущие муж и жена. Должны знать, что чувствуем друг к другу.

В его голосе слышалась уверенность, будто за нас уже всё решили и моё мнение никого не интересовало. Ригель сделал шаг ко мне, не оставляя между нами почти никакого расстояния.

— Не подходи, — тихо попросила я, отступая назад.
— Почему ты так нервничаешь? — усмехнулся он. — Я ведь просто хочу поговорить.

Но его слова не успокаивали. Наоборот, тревога становилась только сильнее. Я быстро развернулась и пошла в сторону поместья, стараясь не показывать, как сильно дрожат руки.

— Маргарита, подожди! — окликнул меня Ригель.

Я не остановилась. Тогда он пошёл следом, постепенно сокращая расстояние между нами.

— Почему я не могу получить от тебя нормального ответа? — раздражённо бросил он.

От его слов внутри всё сжалось. Я резко обернулась и отступила на несколько шагов.

— Потому что мы даже не знаем друг друга, чтобы говорить о наших чувствах. — проговорила я, останавливаясь напротив него. Голос всё ещё был тихим, но внутри всё сжималось от его слов и действий. Ригель снова попытался подойти ближе, и я почувствовала, как страх окончательно взял верх. Тогда же на дорожке показался незнакомый парень. Он быстро направился к нам, внимательно посмотрев на Уайлдера, а затем произнес то, что повергло меня в шок.

— Отойдите от неё, — спокойно, но твёрдо произнёс незнакомец.
— Это не твоё дело, — огрызнулся Ри.
— Она попросила вас не подходить. Значит, это уже моё дело.

Ригель замер, явно не ожидая вмешательства. Парень не сводил с него взгляда и не отступал в сторону, закрывая меня собой. Я стояла позади, тяжело дыша и пытаясь прийти в себя.

— Лиам Картер, — представился он тихо, не оборачиваясь ко мне. — А теперь, если вы не хотите неприятностей, вам лучше уйти. — а после обратился к парню.

Уайлдер ещё несколько секунд молча смотрел на нас, а затем раздражённо отвернулся и направился обратно к поместью. Я дождалась, пока он отойдёт подальше, и только после этого смогла нормально выдохнуть.

— Вы в порядке? — спросил Лиам, подойдя ко мне.

Я лишь кивнула, всё ещё не в силах подобрать слова. Мы были незнакомы, но именно он оказался рядом в тот момент, когда мне больше всего нужна была помощь.

— К счастью да. Спасибо вам огромное.
— Всегда пожалуйста. — Лиам лишь слабо улыбнулся и ничего не сказав, проводил меня обратно в поместье. Я знала, что со стороны родственников будут вопросы по поводу: почему я пришла не с Ригелем, и что со мной происходило до этого.

— Маргарита, — негромко обратился ко мне Картер, впервые назвав меня по имени, хотя я не успела представиться. Он бросил мимолётный взгляд на мои руки — на пальцы, где сквозь них въевшиеся следы масляной краски от вчерашней работы над холстом, а затем посмотрел прямо мне в глаза. — Не позволяйте им решать, какими красками писать вашу жизнь. Особенно тем, кто ничего не смыслит в искусстве.

Прежде чем я успела спросить, откуда он знает моё имя и о картинах, Лиам растворился в темноте, будто его здесь никогда и не было. Я шагнула в зал, полный фальшивых улыбок и дорогих духов. Этот вечер должен был связать мою судьбу с Уайлдером, но вместо этого оставил после себя новую, волнующую загадку, которую мне предстоит отгадать...

#𝑷𝑶𝑺𝑻

𝗦𝗲𝗲 𝘆𝗼𝘂 𝗮𝗴𝗮𝗶𝗻

Прошло два месяца с нашей встречи с Николаем. Он всё так же продолжал жить как ни в чём не бывало. Я же старалась отвлекаться от всего, что накопилось за последнее время. В мастерской меня можно было увидеть чаще, чем в собственной комнате. Мама навещала меня, но редко, а отец и вовсе будто позабыл о моём существовании. Я думала, что всё так и будет продолжаться, пока однажды, вернувшись домой, не услышала новость.

— Тебе пора замуж, — отрезал он без каких-либо объяснений, даже не став слушать мои возражения.

Мама лишь беспомощно пожала плечами, тихо добавив, что со временем я смогу полюбить человека, которого до сегодняшнего дня даже в глаза не видела. Внутри всё мгновенно похолодело. Этот брак звучал не как начало новой жизни, а как приговор. Меня просто лишали права выбора, пытались сломать и отдать незнакомцу, пока моё сердце всё ещё оставалось заперто в той несчастной, невзаимной любви.

Роман видел, как я расстраивалась от слов отца, пыталась себя успокоить и принять тот факт, что, возможно, этот шаг станет первым на пути в новую жизнь. В ту жизнь, где мне не придётся страдать от нехватки внимания со стороны близкого человека. Но будет ли таковой моя судьба? Иногда её изменить невозможно, если всё запланировано заранее. Остаётся только повиноваться и смириться со всем происходящим, но я так жить не хотела.

На следующий день у отца был день рождения. В честь этого он решил устроить приём, куда пригласил знатные семьи, и сказал, что там же познакомит меня с будущим мужем. Меньше всего мне хотелось этого. Я всё так же продолжала держать дистанцию с папой, ведь понимала, что от него можно ожидать всё что угодно. Старалась не портить ему настроение и делала вид при гостях, что всё нормально. Но пугало меня другое: тут были и те, кто знал меня с детства. Один из них давно хотел связать свою жизнь со мной. Когда он подошёл к нам с отцом и поздоровался, папа стал его нахваливать, рассказывая, что тот управляет картинной галереей в Лондоне и готов выставлять мои работы за пределами России.

— Спасибо большое, — я была ему благодарна, но выражение моего лица противоречило сказанным словам. Этого парня звали Ригель, и он явно заметил неладное.
— Всё хорошо? — поинтересовался он внезапно.

Да, мне было плохо. Я всё ещё пыталась прийти в себя после августовских событий, но каждое слово Николая отдавалось эхом в голове каждый раз, когда я вспоминала нашу встречу. Я пыталась вспомнить счастливые моменты с ним, но их перекрывали ядовитые фразы — слова, способные ранить так же сильно, как и нож в спину.

«Можно разорвать все письма, сжечь старые дневники и заставить себя обходить стороной знакомые улицы. Но как заставить замолчать сердце, если оно вздрагивает каждый раз, когда чужой голос в толпе звучит с той же интонацией, с какой ты когда-то звал меня по имени?»

𝗖𝗵𝗮𝗽𝘁𝗲𝗿 𝟭 𝗖𝗵𝗮𝗽𝘁𝗲𝗿 𝟰
𝗖𝗵𝗮𝗽𝘁𝗲𝗿 𝟮 🤍 𝗖𝗵𝗮𝗽𝘁𝗲𝗿 𝟱
𝗖𝗵𝗮𝗽𝘁𝗲𝗿 𝟯 𝗖𝗵𝗮𝗽𝘁𝗲𝗿 𝟲

#𝑷𝑹𝑶𝑳𝑶𝑮𝑼𝑬

𝗦𝗲𝗲 𝘆𝗼𝘂 𝗮𝗴𝗮𝗶𝗻

«Katerina was the only person with whom Margarita could remain silent for hours—and this silence never felt alien or awkward.»

#𝑪𝑶𝑹𝑹𝑬𝑺𝑷𝑶𝑵𝑫𝑬𝑵𝑪𝑬

𝗦𝗲𝗲 𝘆𝗼𝘂 𝗮𝗴𝗮𝗶𝗻

     1. Каждый раз, когда между Феликсом и Маргаритой возникает ссора, парень сначала пытается спокойно разобраться в ситуации и понять, за что именно девушка на него обижена. Рита же предпочитает молчать и не раскрывать всех подробностей до тех пор, пока ей самой это не надоест.

     2.Маргарита может в любой момент прийти к Феликсу, если хочет поделиться новыми работами или попросить совета. Тот всегда найдёт для неё время и организует встречу в тихом месте, чтобы девушка не чувствовала себя некомфортно.

     3.Когда Маргарита ходит расстроенной, Юсупов изо всех сил старается её развеселить: подкалывает, шутит или рассказывает веселые истории из своей жизни. Иногда Рита искренне не понимает, как Феликсу удаётся оставаться оптимистом, несмотря на все жизненные трудности, с которыми ему приходится сталкиваться.

     4.Когда Рита уходит с головой в работу над очередным холстом перед выставками, она забывает о еде и сне. В такие периоды Феликс заставляет её делать перерывы, принося ей тёплый чай и сладости прямо в мастерскую.

#𝑯𝑬𝑨𝑫𝑪𝑨𝑵𝑶𝑵

𝗦𝗲𝗲 𝘆𝗼𝘂 𝗮𝗴𝗮𝗶𝗻

Долгое время Воронцова не выходила из дома. Её руки дрожали, а сердце продолжало бешено стучать. Она редко выходила из комнаты — только для того, чтобы поесть. Всё остальное время девушка сидела за столом и делала записи в дневнике о Николае.

«В последнее время мне не спится. Моё состояние оставляет желать лучшего. Совсем скоро будет выставка картин, а у меня несколько из них не дорисовано. Надо будет как-нибудь заняться этим и наконец отвлечься от всего происходящего. Катерине всё же боюсь рассказывать о той ситуации. Боюсь, что она отреагирует как-то не так. Феликс, наверное, начнёт ругаться со мной, но всё же потом помирится. Не можем мы долго находиться без общения. Всё-таки росли вместе и застали много не самых лучших моментов. И всё-таки я рада, что они у меня есть».

Наконец, пересилив себя, девушка пошла в мастерскую, но на время остановилась у входа. Она увидела, как одна часть картин стояла около стола, на котором ещё несколько дней назад были разложены открытые масляные краски. Другая же часть холстов стояла вдоль стены и ждала своего долгожданного часа. Пройдя внутрь помещения, брюнетка включила свет, села напротив мольберта, взяла кисть и попыталась сделать первый мазок. Но первые линии получались неровными и прерывистыми. Тогда Воронцова положила кисточку на место, отодвинулась назад, сделала глубокий вдох и только хотела приняться за картину, как к ней без стука вошёл Феликс.

— Тебя стучать когда-нибудь научат? — спросила ведьма, посмотрев краем глаза на парня.

— А тебя когда-нибудь научат отвечать на письма? — возмутился тот, садясь на свободный стол. — Я уже хотел на столбах объявления клеить: «Пропала Воронцова. Особые приметы — вечно угрюмый вид и запах растворителя. Нашедшему — искренние соболезнования».

— У меня были причины, — буркнула Рита.

— Встреча с Романоф? — вопрос от парня шокировал девушку.

— Откуда ты знаешь? — поинтересовалась младшая Воронцова, повернувшись к другу.

— Я видел вас тогда вместе. После того как он ушёл, ты плакала, — он взял кисточку, которая лежала на столе, и стал рассматривать её, а после подошёл к недописанным картинам, находившимся около стола. — Это всё к выставке?

— Да, — кратко ответила та, не став комментировать предыдущую фразу.

— Ну так что у вас произошло?

— Ничего, — сердце вновь предательски заколотилось, но Рита старалась не придавать этому значения. Ей не хотелось подставлять Николая, но и молчать тоже. — Если ты пришёл просто так, то у меня нет времени разговаривать. Мне надо дорисовать картину, — она посмотрела на холст, который пару минут назад стал получаться ужасно.

— Так я тебе и поверил. Ты две недели не выходишь из дома! Я уже грешным делом подумал, что ты случайно выпила растворитель вместо чая и стала призраком этой мастерской.

Рита промолчала. Спорить с ним не было никаких сил. Русская знала, что виновата во всём сама. Что позволила Романоф сделать ей больно, позволила своим чувствам спрятаться в тайный уголок и в ближайшее время старалась не показывать их. Феликс же, не получив от неё никакого ответа, лишь сильнее раздражался, не понимая, почему подруга так упорно скрывает что-то от него.

— Как будешь готова рассказать о случившемся, напиши, — он не стал дальше пытаться добиться от неё ответа. Лишь попрощался с ней и покинул мастерскую.

#𝑴𝑬𝑴𝑶𝑹𝑰𝑬𝑺

𝗦𝗲𝗲 𝘆𝗼𝘂 𝗮𝗴𝗮𝗶𝗻