Непреодолимая сила

Калифорнийский закон о сохранении видеоигр провалился в сенатском комитете голосами 4 против 3. Индустрия побеждает Stop Killing Games на двух континентах одним аргументом — всё слишком сложно.

В мае AB 1921 — Protect Our Games Act — прошёл Ассамблею Калифорнии голосами 43 против 16. В материале «Убить нельзя сохранить» разбиралось, чего требует закон: предупредить игроков за 60 дней до отключения серверов и обеспечить офлайн-доступ, комьюнити-серверы или возврат денег. 29 июня закон добрался до сенатского комитета по бизнесу. Четыре голоса за. Три против. Четыре сенатора промолчали. Для прохождения требовалось большинство полного состава. Не хватило трёх.

Разрешение на пересмотр получено, повторное голосование — не раньше сессии 2027-го. Законопроект формально жив. Практически — заморожен.

Двумя неделями ранее Еврокомиссия ответила на петицию 1,3 млн граждан добровольным кодексом поведения вместо обязывающего закона — «Код молчания» покрывал этот сюжет подробнее. Два фронта. Два отказа.

Доктор Силия Понтин, директор по политике консалтинговой Flux Digital Policy, работает на стороне издателей и формулирует защиту напрямую. «Между тем, чего люди могут требовать, и тем, что реализуемо, существует разрыв — не только технологический, это касается и действующего законодательства, и практического внедрения». Единый стандарт для промоигры, рассчитанной на конкретное мероприятие, и MMO на тысячи часов она называет задачей «очень высокого порядка». Малые студии из двух-трёх человек не должны гадать, что делать с сервером при закрытии, — Понтин повторяет аргумент, который ESA и Video Games Europe разворачивают синхронно на обоих континентах.

Её же слова обнажают изнанку защиты. «Права потребителей уже существуют — и механизмы для их защиты тоже. Уже есть нормы, требующие, чтобы цифровой контент соответствовал контракту и ожиданиям покупателя». Если действующий закон обеспечивает то, чего добивается Stop Killing Games, — зачем индустрия тратит ресурсы на лоббирование против новых? Оборона строится на двух взаимоисключающих тезисах: существующее право работает, значит, новое не нужно; проблема слишком сложна для правового решения, значит, новое невозможно.

Понтин описывает интеллектуальную собственность видеоигры как клубок взаимосвязанных прав: сценарий, озвучка, покадровая графика — каждый элемент может принадлежать отдельному правообладателю. «Компания может юридически не иметь права передать игру фанатам — потому что не всё в ней принадлежит ей.» Если студия зависела от стороннего сервиса матчмейкинга или античита, его закрытие убьёт игру независимо от чьих-либо намерений. Сложность здесь настоящая. Вопрос — кто её использует и для чего.

Вице-президент ESA Дженнифер Гиббонс на тех же слушаниях, к слову, перешла от юридических абстракций к прямому утверждению — комьюнити-серверы Minecraft «незаконны». Комьюнити-серверы Minecraft работают больше десяти лет. Microsoft — владелец Minecraft и крупнейший член ESA.

«Первая попытка. Первый год. Бюджет — ноль долларов. Ни оплаченного персонала, ни лоббистов в здании», — описала свой калифорнийский опыт Stop Killing Games. Три голоса до закона — против ассоциации, представляющей крупнейших издателей планеты. Организация обещает вернуться в 2027-м с бюджетом, штатом и списком студий-союзников.

Понтин, вероятно, права в одном — единого решения для всех типов игр не существует. Зато кампания сделала кое-что, чего не достигнет никакой закон. Миллионы покупателей узнали, что за полную стоимость получают отзывную лицензию, которую издатель вправе аннулировать нажатием кнопки. Это знание не истекает вместе с законодательной сессией.

Подписаться на 🎩

Вступить в наш чат 🎩