«Нужна деревня, чтобы вырастить ребёнка» — слышали эту фразу? Наверняка, вы думаете, что её сказал кто-то, глубоко погружённый в теорию привязанности, или это результат исследований?

Фраза «It takes a village to raise a child» пришла из нигерийской культуры. На языке игбо она звучит как «Oran a azu nwa». В широкий обиход в западном мире её ввела Хиллари Клинтон в книге 1996 года, где она рассуждала о том, что забота о детях — ответственность не только семьи, но всего общества: соседей, учителей, врачей, государственных институтов. Это ее личный взгляд на детей в Америке. Книга так и называется: «It takes a village»

Книга вышла в 1996 году в США. Это был год принятия скандальной реформы системы социального обеспечения («Welfare Reform Act»), которую Билл и Хиллари Клинтон активно поддерживали. Критики реформы воспринимали этот закон как удар по беднейшим семьям, в первую очередь одиноким матерям, путём ограничения доступа к государственным пособиям. Фактически, книга Хиллари Клинтон была политическим манифестом: государство снимает с себя прямую материальную ответственность, переориентируя её на «деревню», то есть гражданское общество, НКО, местные сообщества. Клинтон — юрист и политик, а не специалист по теории привязанности. Её «деревня» — это политический образ, а не психологический конструкт 😯

Так нужна ли эта деревня? 🏠

💯 С одной стороны, с точки зрения Джона Боулби, автора теории привязанности, нужна была одна главная фигура привязанности, как правило, мать (в ранних трудах он так и писал: «мать», потом он заменил на «близкий ухаживающий взрослый»). Но Боулби создавал свою теорию в послевоенной Великобритании, опираясь на наблюдения детей из белых средних классов. Между прочим, в послевоенной Британии 1940–1950-х годов детей из среднего и высшего класса отправляли в пансион в 7–8 лет — и это считалось нормой…

‼️ С другой стороны, в большинстве мировых культур, африканских, азиатских, коренных народов, дети исторически росли в сети множества заботящихся взрослых, и именно такая сеть, а не диада «мать–дитя», была нормой

🫥 Вместе с тем и метаанализ Ван Эйзендорна и Кроненберга ещё в 1988 году показал: надёжная привязанность является наиболее распространённым типом во всех исследованных культурах — хотя внутрикультурные вариации были больше, чем межкультурные. Это говорит о том, что потребность в безопасных отношениях, возможно, универсальна, но то, как именно она удовлетворяется, глубоко культурно обусловлено ‼️

Антрополог Сара Блаффер Хрди разработала гипотезу кооперативного размножения (Cooperative Breeding Hypothesis), которая предполагает: человек — единственный из высших приматов, который эволюционировал как существо, разделяющее заботу о потомстве с широким кругом взрослых. Аллородители (alloparents) — те, кто не является биологическим родителем, но участвует в уходе: бабушки, тёти, соседи, старшие дети. У наших предков-охотников-собирателей ребёнка каждый день опекали, кормили, носили и защищали до 20 разных взрослых. По гипотезе Хрди, именно кооперативное размножение дало человеку уникальную способность к эмпатии, чтению чужих намерений и альтруизму — то, чего у шимпанзе нет ☹

✔️ Свежий обзор 2025 года в Evolutionary Anthropology (Burkart et al.) подтверждает: кооперативное размножение остаётся ключевым объяснением уникальных черт человека — больших мозгов, длинного детства, просоциального поведения

Однако критики справедливо указывают: среда, в которой формировался наш вид, и современный мегаполис — это принципиально разные контексты. Сегодня многие семьи живут в условиях, для которых природа нас не конструировала: географически рассредоточены, обособлены от родственников, часто переезжают. Это не делает теорию Хрди устаревшей, но ставит новый вопрос: если биологическая потребность в «деревне» никуда не делась, а «деревни» нет, то что происходит со взрослыми и детьми?