Когда мне говорят: «Ребенок ВСЕ чувствует!», я обычно цинично спрашиваю: «Чем?»
Это не о том, что дети ничего не чувствуют (такой же бред, только противоположный), а о том, что дети не могут чувствовать ВСЕ💥

Дети (как и взрослые) не умеют читать мысли, не умеют напрямую «считывать» эмоции – у нас для этого нет инструментов. Младенцы не «заражаются» нашими эмоциями. Они нас видят, слышат, обоняют, осязают, на вкус пробуют 🙂 И плачут они не от того, что у них тревожная, депрессивная или еще какая-то «не такая мама», а потому, что плач – их единственный способ сообщить о своем дискомфорте😓

В самом начале после родов у ребенка нет отдельных эмоций. Есть изначальная недифференцированная фрустрация (дистресс), которая с возрастом постепенно разделяется на дискретные эмоции по мере созревания нейрокогнитивных систем и социального опыта.

✏️ Строго говоря, термин «фрустрация» не совсем корректен для описания физиологического дистресса новорожденных (например, реакция на голод). В исследованиях используется понятие «негативная реактивность» (negative reactivity) или «физиологическая реактивность», но на непрофесисональный слух они не интуитивно понятно звучат, а «фрустрация» всем знакома

Первичная реакция на дискомфорт (голод, холод, боль) проявляется как недифференцированный дистресс. Исследования показывают, что младенцы рождаются лишь с двумя реакциями: приближение (к комфорту) и избегание (от дискомфорта). Пример: удаление игрушки вызывает общий дистресс без специфических мимических маркеров гнева или печали, отсутствие дифференцированных лицевых паттернов до 3 мес. (система кодирования Baby FACS; Oster, 2005)

Этот ранний дистресс даже не является эмоцией самой по себе, это именно физиологическая реактивность. Эмоции предполагают когнитивную оценку (Lazarus, 1991), которая отсутствует у новорожденных (где ж они ее возьмут?⁉️) И только с накоплением жизненного опыта появляются сами эмоции.

Гнев возникает как реакция на блокировку цели (например, недоступная игрушка) в 4-8 мес. Исследования с «заданием на прерывание» (broken toy paradigm) подтверждают, что 6-месячные дети демонстрируют прото-гнев: сжимают кулаки, кричат при недоступности игрушки.

Страх проявляется позже гнева из-за когнитивных предпосылок: требуется осознание угрозы. Страх незнакомцев или высоты («визуальный обрыв») возникает после 6 месяцев, когда развивается постоянство объекта

Печаль (8–12 мес.) наблюдается при длительной разлуке с опекуном (разлука с матерью >30 мин), тогда как гнев — кратковременная реакция. Отличается от гнева отсутствием двигательной активности (ребенок замирает)

Отвращение (12+ мес.) требует опыта социализации (например, реакция на неприятную еду)

Самосознательные эмоции (стыд, вина) возникают не раньше 15 мес, а чаще после 2 лет после узнавания себя в зеркале с формированием Я-концепции. Дети 24 мес. избегают контакта глазами со взрослым после «поломки» игрушки

💡 Но все эти сроки очень условные. Например, у детей с РАС дифференциация страха/гнева запаздывает на 6–8 мес., а в коллективистских культурах (Япония) печаль возникает раньше гнева из-за социализации сдержанности…

‼️ В общем, пока про эмоции младенцев мы знаем очень мало. Вроде бы понятен ключевой принцип: базовая негативная реактивность предшествует специализированным эмоциям. Страх и гнев — не факт, что «первые», но они наиболее изученные в контексте выживания эмоции

❤️ Из позитивных эмоций первой появляется «улыбка Дюшена» или «комплекс оживления» (разные термины в англоязычной и русскоязычной литературе, и оба одинаково неудачные): «К 3 месяцам младенцы демонстрируют стабильные паттерны позитивного аффекта (включая улыбку Дюшена) в ответ на синхронизированное поведение матери» (Feldman et al. 2011) Чего в этом аффекте больше – социализации или радости, пока сложно сказать (попробуйте провести глубинное интервью с младенцем!🙃), но так ли это важно, когда видишь НАКОНЕЦ эту долгожданную улыбку! 🎆