Немоногамия кажется компромиссом между желанием любви и установкой, что любить = быть зависимой. Но этот компромисс ложный: он не лечит травму, а закрепляет её. Мы не становимся свободнее, когда отказываемся от привязанности. Мы просто заменяем глубину на множественность и называем это осознанностью.
Парадоксально, но идея "я никому не принадлежу" превращается в новую форму несвободы. За ней стоит не автономия, а избегание — страх доверия, уязвимости, настоящей близости с женщинами.
Полиамория и прочие формы немоногамии подаются как освобождение, но выросли они не из феминизма, а из мужских левых кругов. Это была попытка оправдать мужскую похоть, обернув безответственность в разрушение буржуазной морали. Женщины должны были быть "освобождёнными" (то есть доступными) настолько, чтобы не требовать заботы и верности. Эта логика никуда не делась, мы просто начали применять её к себе.
Полигамия не разрушает романтической нормы, а гиперболизирует её. Эмоциональная вовлечённость, время, забота, внимание всё равно изымаются, просто теперь у тебя не одна партнёрка, а три. Я считаю, что такая "свобода" даже выгоднее патриархату, как бы некоторые не утверждали обратное, потому что мешает нам углублять связи, оставляя нас в постоянном состоянии распылённости и эмоционального дефицита.
С другой стороны, мы упираемся в противоположную крайность, когда сводим лесбийские отношения к товарно-рыночным. Лесбийские связи сегодня часто начинают измерять как экономический баланс: кто сколько вложила, кто дала больше поддержки, кто недополучила ресурсы. Да, это попытка эротизировать равенство, превратить взаимность в форму политической справедливости, но в ней слишком много рыночной логики.
Любовь и сестринство не измеряются в единицах труда. Такое мышление убивает нежность. Быть рядом с женщиной — это не проект и не график, а форма взаимного присутствия. Настоящая близость не оформляется по расписанию и не требует ежемесячных отчётов. Настоящая близость невозможна без риска, без доверия и без щедрости, которая не требует возврата.
Также иногда в ответ на критику моногамии предлагают быть с подругами и закрывать все потребности ими (*тяжелый вздох*). Мол, отношения не нужны, можно же просто жить вместе, обниматься, ходить на свидания, даже заниматься сексом без ярлыков.
Но это подмена смысла. Та страстная подружба, которую все имеют в виду, действительно существовала — в XIX веке, в женских школах, колледжах, пансионах, где у женщин просто не было языка, чтобы назвать свою любовь. Они не называли себя лесбиянками, потому что слово было табуировано, но по сути это были те же самые любовные отношения.
Возвращение к этой двусмысленности сегодня равно убегать от политической ясности. У нас уже есть слова, чтобы назвать то, что происходит между женщинами. И отказываться от них значит снова прятать себя.
Настоящая свобода не в том, чтобы никому не принадлежать, а в том, чтобы принадлежать только себе и при этом быть рядом с женщинами не из страха, не из долга, не из скуки, а по любви
Больше на тему:
https://t.me/m_ascending/983
https://t.me/rf_kis/101
https://t.me/rf_kis/102
Мини шутка напоследок:
— У нас полиаморные квирплатонические отношения
— Ого, зумерки изобрели подружбу
Маша Квас
Голосовать за канал
рад/фем