Утром позвонил Рустам: "Это ты, Люба? Это точно Люба?" "Я, я , Рустамчик! Это точно я". "Спасибо, что жива", -- говорит Хамдамов, -- тут один человек написал книжку. Про то, что все умерли, а я жив. Так и сказал мне. Теперь я от него бегаю, не хочу брать эту книжку." "Рустамчик, как ты?", -- спрашиваю я. "Мне нужны твои мозги, -- говорит Рустам, у тебя сохранились мозги?" И это Хамдамов. "Пока да, -- отвечаю я". Я тут кое-что придумал, мне нужны твои мозги. Память плохая, забываю, что придумал, и не могу понять, хорошо я придумал?" Я говорю: "не выездная. ноги не ходят". Он: "И у меня не ходят. Что ты хочешь в нашем возрасте?". И это Хамдамов. Ему 86 лет. Мне чуток меньше. Но он ведь часто спит, даже когда бодрствует. Собеседник может этого не понять, потому что даже во сне, он всегда бормочет что-то впопад. Это не из-за возраста, он всегда так делал, еще 40 лет назад, с тех пор, как я его знаю. В этих его снах, мы прогуливаемся легким шагом по Большой Никитской или Большо Монетной, и совместно противостоим цифре, инстаграму, чату GPT. "Я пришлю за тобой человека, который будет сопровождать тебя". "Пришлешь? Не врешь". Да всякий человек будет только счастлив." Ну тогда я пошел собираться, говорит он, -- смотри, не обмани". Я не обману, Рустамчик. Кинула запрос в рабочий чат. Лес рук. Подожди, Рустамчик. Мы тут, рядом.