В ночи Алеша Учитель написал, что умер Сережа Шолохов. Утром гугл разъяснил, что это произошло три дня назад.

Если бы это произошло тридцать лет назад, то, я думаю, питерско-московские сеансовцы перезванивались бы все эти три дня, и эта новость оглушила бы нас. А сейчас — никто не звонит, никто ничего не говорит. Был человек, и нет его.

Да и то сказать, нет ни важнейшего автора журнала Сеанс Тани Москвиной, жены Шолохова, ни Сережи Добротворского, ни Шуры Тимофеевского, ни Аркаши Ипполитова. А те, кто ещё в живых, как я, давно забыли о его существовании. Впрочем, и тогда мало кто к нему серьезно относился. Он был как бы при Москвиной, однако, было и существенное отличие. Сережа был телевизионным шоуменом, и в этом качестве его знала буквально вся страна.

Студенты Школы Сеанс и молодые сотрудники журнала Сеанс просто не знают, кто это такой, впервые услышали фамилию. Но от Москвы до самых до окраин — Сережины позывные "привет-привет" и "пока-пока" всех приклеивали к телевизору. Даже мои свекры Тамара Ивановна и Альберт Николаевич, тосковавшие по Советскому Союзу и не признававшие ничего современного, и то смотрели каждую передачу с ним.

Его программа с Курехиным «Ленин — гриб», кажется, побила тогда все рейтинги. Он тогда придумал себе образ заводной игрушки. Такой Буратино с ключиком на боку. Ключик поворачивается, Буратино весело смотрит в камеру и произносит свои знаменитые "привет-привет".

Буратино был острым на язык, а в то же время и дружелюбен ко всем. Он искренне веселился и вел себя так, как будто вечно проживал на празднике жизни, а передача, которую вы смотрите, это просто случайное включение. Весь на шике и на понте, отнюдь не скрывая, что это придуманный и сделанный образ.

Сережа, как и его жена Таня, не пережил девяностые. Он умер тогда и там. Пятый канал закрылся, остальные то предоставляли ему площадку, то нет. А потом, уже с начала нулевых, когда время резко тормознуло и обратилось в иную сторону, его там оставили, на том перекрестке. И каждый раз, когда я его видела, он напоминал мне теперь сломанную заводную игрушку.

Когда человек уходит из жизни, всегда испытываешь перед ним чувство вины, даже если его и не было. А тут оно, конечно, и было и есть. Но в оправдание себе могу сказать, что он был не способен к диалогу, даже с самим с собой, а не только с людьми.

Покойся с миром, Сережа. Смерть предоставляет такую возможность — перекраивать время.

Считай, что этих тридцати бесславных лет не было. Что мы остались там, на заснеженной Карповке, забрасываем тебя снежками и очень радуемся.