Помню, как в его еще золотые годы мы праздновали Рождество на улице Всеволода Вишневского у Тани с Сережей. Все чин по чину. Для начала посидели за столом, потом отправились в церковь. Помню, что были Шура и Аркаша. Кто ещё — не помню, но орава приличная. Маленький Коля Шолохов почему-то бузил при входе в церковь, и Сережа громко и отчетливо произнес: "тише, Карабасик, у нас православное мероприятие".

Помню, как иронично все на него посмотрели. А мне было смешно, потому что даже без телекамеры Сережа все равно всегда был в образе. В данном случае — в образе постсоветского дурилы, считавшего необходимым отрабатывать церковные праздники так, как прежде он отрабатывал советские. Там транспоранты, тут хоругвии, какая разница.

Помню, я засмеялась тогда и стала Сережу обнимать. Тогда и все как-то расслабились и сообразили, что вышучивает он нас: наши серьезные лица и стремления исполнить ритуалы.