В экзистенциальной психотерапии, которой я обучаюсь, большое место отводится теме ответственности. Она понимается достаточно радикально: человек — автор своего мира, наше сознание творит ту субъективную реальность, в которой мы существуем, и в этом смысле мы ответственны за свои чувства, мысли, страдания и симптомы.

И вот тут у меня начинаются трудности. Конечно, мне нравится сама идея ответственности за свою жизнь, потому что она предполагает свободу выбора, а без веры в эту свободу непросто и заниматься терапией, и жить самому. Потому что если я ничего не выбираю, то какой вообще смысл?

Но вопрос меры этой ответственности не кажется мне очевидным. Можно ли говорить об ответственности применительно к пережившим насилие, для которых эта тема может быть крайне болезненной и мешающей исцелению? Насколько женщина, выросшая в семье с пьющим отцом, ответственна за то, что выбирает себе в партнеры алкоголиков, бессознательно пытаясь переписать сценарий своего детства? А мужчина с нарушенной привязанностью, от которого при рождении отказались родители, — за свою неспособность устанавливать близкие отношения? Где заканчивается влияние детства, среды, травматического опыта и начинается наша активная, свободно действующая личность?

А ведь есть ещё и биология, к которой так приятно все сводить — есть что-то успокаивающее в идее о том, что наш характер определяется генами, а любовь или страдание — это в первую очередь игра гормонов, и никакой вам бессмертной души.

Так что не могу я просто взять и принять на веру эту идею, что мы все ответственны за всё, тем более что её очень легко довести до абсурда («ты несёшь ответственность за то, что тебя ограбили, потому что выбрал пойти по одной улице, а не по другой»), а ещё — использовать для перекладывания с больной головы на здоровую (все эти идеи про «нельзя обидеть — можно обидеться» очень любят люди, не дающие себе труда думать о своих формулировках и чужих чувствах). Впрочем, как завещали нам всё те же философы-экзистенциалисты, мир хаотичен и лишён опор, а объективной реальности не существует, поэтому позволю себе эту вольность, да простит меня Хайдеггер.