Неочевидная причина, по которой я люблю учиться — это хороший способ осознать свои ограничения. Кажется, что ты молодец и отлично работаешь? Не беда — сходи на учёбу и узнай о том, как многого ты ещё не знаешь (и не факт, что успеешь узнать, потому что поле неведомого растёт с каждым днём). С одной стороны, это несколько фрустрирующий процесс, с другой — любое расширение контекста служит точкой роста, а возможность провести время в окружении коллег, которые говорят с тобой на одном языке — это всегда счастье.

Мои выходные так и прошли — на семинаре, посвящённом работе с людьми, склонными к насильственному, контролирующему и агрессивному поведению. Тема заряженная и непростая, особенно в российском контексте, где насилие нормализовано и разлито по всем областям общественной и частной жизни. Я сталкивалась с мнением, что помощь пострадавшим от насилия первоочерёдна, тогда как те, кто это насилие применяет — безнадёжны, и не имеет смысла тратить силы на работу с ними. Но опыт центра «Альтернатива насилию», специалисты которого проводили семинар, доказывает обратное. Да, далеко не все авторы насилия в принципе готовы менять своё поведение, но те, кто готовы, часто оказываются способны на это.

Работа с этой темой имеет, конечно, свою специфику. Важно всегда держать в фокусе пострадавшую сторону — агрессоры зачастую объективируют других людей, стремятся контролировать их, не интересуясь их мнением и желаниями, и задача специалиста тут — во-первых, приложить максимальные усилия для того, чтобы насилие прекратилось, и во-вторых, очеловечить пострадавшую (или пострадавшего) в глазах автора насилия. Сама позиция терапевта отличается от привычной мне: классические инструменты психотерапии — эмпатия, присоединение, валидация — могут послужить укреплению картины мира автора насилия («даже психолог подтвердил, что мне трудно и плохо, поэтому я срываюсь»). Важный вопрос для меня — как найти эту тонкую границу между поддержкой здоровой части в клиенте, той, которая решила обратиться за помощью, и твёрдой позицией по вопросу насильственного поведения. Как не оттолкнуть, но и не слиться, не забыть о необходимости вернуть человеку ответственность за его действия, какими бы травмами и переживаниями они ни были обусловлены.

Когда я шла на семинар, я опасалась, что полученные знания останутся теоретическими: оказалось, что в моей голове авторы насилия — это в первую очередь мужчины, которые жестоко избивают своих партнёрш и/или насилуют своих детей и крайне редко видят в этом проблему. Но когда мы в процессе обучения выполняли упражнение, где нужно было описать собственный опыт в качестве жертвы, свидетеля и автора насилия, я наконец осознала, что оно не происходит где-то там, далеко, с другими людьми; я сама видела насилие, подвергалась ему и совершала его, и то же самое можно сказать о многих вполне обычных людях, обращающихся к психологам по совсем другим вопросам. Думаю, что теперь я смогу быть более открыта и внимательна к этой теме, и это крутой результат этих двух дней.