Экономика долгого времени

Итоги 2025-го подводит приложение ютюба.

Наблюдается некоторая динамика полимеров.

.

Их досужие рассуждения.

Наши мысленные эксперименты.

Цена одной диснеевской видеокассеты с одним мультфильмом в 1985-м. В текущих ценах это около 90 долларов за кассету.

(Вообще диснеевская стратегия “Vault” заслуживает своего рассказа. Создавали искусственный under-supply.)

Может ли политика экономии приводить к повышению долговой нагрузки государства? При определенных обстоятельствах да, в том числе в ловушке ликвидности (а кризис 2008 и после в развитых экономиках был именно таким). Представьте, что вы государство. У вас есть накопленный долг в долларах. У вашей экономики есть ВВП в долларах. Отношение составляет, например, 50%. Что-то случается. Вы срезаете расходы/повышаете налоги, чтобы снизить объем долга. Вы выплатили часть долга. Однако вместе с упавшими расходами и выросшими налогами, от ваших действий упал еще и сам ВВП в долларах. При определенных обстоятельствах ВВП может упасть сильнее, чем объем долга. Тогда отношение долга к ВВП вырастет. Будет, скажем, 52% вместо 50%. Хотя в долларах вы долг понизили — все потому, что вместе с вашей экономией сама экономика поехала вниз, и вы меньший числитель делите на еще меньший знаменатель. Это иллюстративный пример, и требуется экономическая теория чтобы понять, когда движения разных переменных будут иметь нужные направления и нужную магнитуду, чтобы дробь сдвинулась именно так. Однако сам арифметический аргумент можно понять из одного поста. Иногда экономия может приводить к росту долговой нагрузки, а заем к ее снижению. Зависит от того, как в этой дроби на ваше кредитное поведение реагирует знаменатель.

Austerity — это политика «бюджетной экономии». На практике это означало срезание расходов и/или поднятие налогов. Т.е. «затянуть пояса» в кризис. Метафора эта, как тогда много писал Пол Кругман, ложная (чтобы не сказать идиотская). Затянуть пояс в кризис может человек. С государством все сложнее, поскольку его действия тянут саму экономику в целом — вверх или вниз. Это «затягивание поясов», которое практиковали в ЕС (особенно в Великобритании, которая тогда входила в ЕС) пролонгировало кризис на долгие годы. США при Обаме пошли прямо противоположным путем: см. пакет стимула от 2009-го года (ARRA) по принципу: «в кризис не будем затягивать пояс, в кризис дополнительно займем и дополнительно потратим». Схожим образом поступила, например, Япония. На мой взгляд тот факт, что европейцы решили заставить свои государства экономить после 2008-го года, тогда как американцы разрешили своему государству тратить, является частью (соместно с другими факторами) объяснения того, почему некоторое отставание ЕС/Великобритании от США усилилось в последние 15 лет.

Масштаб ошибки, которую совершили страны Евросоюза в конце нулевых, выбрав «политику экономии» (austerity), трудно переоценить. До сих пор, как кажется, остаются эффекты той ошибки — и в том числе в политике, в текущих новостях.

Существует старое несогласие между прогрессистами, которые верят, что социальная жизнь может быть улучшена и человек может перестать быть другому человеку волком, и консерваторами, которые верят, что это фантастика, а потому работаем с тем, что есть. Спор очень старый. Но вот эти новые правые, которые не просто говорят, что человек человеку волк и этого (увы) не переменить, но что человек человеку волк И ЭТО ПРЕКРАСНО, вот это направление — какая-то ужасная деградация, выпавшая на нашу жизнь.

А у вас какие новости?

31.12

КАПИТАЛИЗАЦИЯ РЕСЕНТИМЕНТА

Российскую экономику ждут трудные времена. Тот самый долгосрочный период, в котором санкции все-таки действуют, подступает. Речь, конечно, не идёт о «крахе» или обрушении, а все о том же: экономика второго ряда, которая могла бы рационально мечтать выбиться в первые, застрянет в глубоком втором ряду.

Ограничения носят структурный характер. Они связаны с внутренними особенностями экономики, демографией, технологическим уровнем, качеством институтов и другими фундаментальными параметрами. Это все во многом было и до войны, но она эту ситуацию гальванизировала. Импортировать машиностроение из Китая так, как из Германии в десятые — возможно. Но вряд ли. Потеряны премиальные экспортные рынки, вместо них дисконтные. Кто назовет такую сделку выгодной?

Санкционные ограничения теоретически могут быть сняты или ослаблены, однако вероятность такого сценария на данный момент невелика. Даже если частичное смягчение и произойдёт, его эффект вряд ли будет быстрым и/или полным. Инвестировать будет стремно.

В этой ситуации выгодной стратегией становится капитализация ресентимента — то есть работа с общественным недовольством и ощущением несправедливости. По мере того, как экономическое отставание будет становиться всё более заметным, неуспех всего военного проекта станет только более очевидным. Точнее, он станет более кусающимся по карману гражданина. Кто виноват в ухудшении жизни?

Если вы претендуете на поддержку россиян, то вряд ли «виноваты россияне» — ваш товар. Товар «виноват Владимир Путин» — дело стремное, тоже товар не ваш. Нужен какой-то еще. Многие политические и общественные деятели понимают эту логику заранее и уже выстраивают свои позиции в рамках подобного нарратива. С моральной точки зрения это выглядит цинично, но с политической вполне рационально. Война неудачна, кто виноват, не мои же клиенты — раз, не те, кто может дать сдачи за такие высказывания — два; значит, кто-то другой. Не клиент и не опасный.

Отсюда и возникает феномен «виноватой Европы» — образ внешнего врага и источника всех проблем, на который удобно проецировать экономические трудности, санкционные последствия и общее ухудшение перспектив. Этот образ становится универсальным объяснением происходящего и инструментом перераспределения ответственности. Европа и слабая и коварная, она разваливается и там помойка, но они почти окружили и еще чуть-чуть напали бы сами и т.д. Главное вот что: европейцы не голосуют в РФ и они не дадут сдачи. Они подходят.

Важно, что если бы война шла успешнее, то это все делать не нужно было бы. Настроение было бы другое, настроение победителей, пусть и в аморальном деле: Да, воюем, да мы такие, да молодцы, а много будете кричать — получите по голове. Но это не выглядит убедительно в свете того, что скоро пойдет пятый год войны с Украиной (которая совсем недавно в госриторике была бедной нищей кривой косой, а вот пятый год пошел — как это объяснять?), цена на нефть довольно низкая, а бюджетные ограничения, заставляющие штрафовать гражданский сектор, ужесточаются. Если бы можно было бы изобрести машину времени, то для россиян такая инвестиция могла бы быть неплохой опцией. Госпроект «Марти МакФлай». Конечно, зависит от цены. Если изобрести ее за несколько триллионов долларов и вернуться в 23.02.2022, то инвестиция отобьется.

И в этом смысле капитализация ресентимента кричит об общественной оценке войны громче любых других слов. Если война хороша и прекрасна, то зачем искать виноватых? Надо хвалить пропонентов. Но она идет так, и экономическое сопровождение ее идет так, что ее нужно будет на кого-то списывать. Ну спишут на условную Каю Каллас. Она в этом смысле ничем не хуже и не лучше других.

https://www.nber.org/system/files/working_papers/w32579/w32579.pdf

"Мы разработали новый набор данных для изучения страхования жилья, используя более 74 миллионов страховых премий за период 2014–2024 годов, восстановленных на основе платежей по ипотечным эскроу-счетам. Мы показываем, что страховые премии быстро растут, а степень переноса (pass-through) риска стихийных бедствий в страховые премии удвоилась. […] мы демонстрируем, что рост чувствительности премий к риску был ускорен переоценкой катастрофических рисков на глобальных рынках капитала. Рост страховых премий капитализируется в стоимости жилья, снижая рост цен на дома более чем на 40 000 долларов в наиболее подверженных риску [территориях]. Эффекты роста премий и изменения цен на жильё сильнее в районах с увеличивающимся климатическим риском."

Меня тут в сообщениях спросили (кстати, пишите мне сообщения, я всегда радуюсь интересу), есть ли примеры стран с продвинутым законодательством в сфере репродуктивных прав и при этом хорошей рождаемостью. Есть несколько удачных примеров и в Европе, и за ее пределами, но мне бы хотелось поговорить про Францию. Это единственная страна, где право на аборт закреплено в Конституции; аборт по желанию во Франции возможен до 14-й недели, далее — по медицинским показаниям (у француженок долгая и интересная история борьбы за право на аборт, как-нибудь обязательно расскажу подробнее). Экстренная контрацепция абсолютно бесплатна и отпускается в аптеках без рецепта, для молодежи до 26 лет государство полностью покрывает консультации по контрацепции. В общем, законодательство в сфере репродуктивных прав во Франции очень и очень либеральное. При этом по уровню рождаемости Франция заметно выше большей части Европы: в 2023 году TFR был 1,66 ребенка на женщину, а среднее значение по ЕС — 1,38.

Как же так получилось? Несколько важных факторов. Во-первых, качественно организованная государством совместимость семьи и работы. У отцов 28 дней декрета, из них 7 дней обязательны сразу после рождения, отпуск оплачивается системой социального страхования. Декрет берут массово (около 70% отцов), и участие отцов воспринимается как норма, а не счастливое исключение. Для детей до трех лет работает смешанная система ухода: есть государственные ясли, частные сады и сертифицированные няни, расходы родителей на которые, кстати, частично компенсируются государством. С трех лет начинается école maternelle (детский сад) как часть системы обязательного образования, и это важный элемент, который позволяет родителям планировать возвращение на работу без постоянной карусели из отгулов, нянь и бабушек. Поскольку этот этап образования строго обязательный и бесплатный, никто не устраивает кулачные бои за место в саду (есть ощущение, что местами на постсоветском пространстве, чтобы гарантированно устроить ребенка в сад, в очередь надо вставать до зачатия).

Налогово-бюджетная часть тоже устроена достойно: универсальные пособия, к которым добавляется семейный коэффициент в подоходном налоге (quotient familial), — он снижает издержки на второго и третьего ребенка у работающих родителей и не поощряет долгие выпадения с рынка труда. В результате решение о втором ребенке во Франции связано с меньшими потерями времени и денег и с меньшими карьерными рисками для матери.

Возраст материнства во Франции растет (в 2023 году средний возраст первых родов был чуть больше 29 лет), интервалы между детьми удлиняются, как и везде в Европе. Но базовая конструкция остается стабильной: правовая защита репродуктивного выбора, работающая система ухода за детьми от рождения до трех лет и от трех до шести, реальный отцовский декрет и налоговые льготы. Я каждый раз пишу про все эти аспекты и вспоминаю стендап, кажется, Славы Комиссаренко:
— А как ты так похудел?
— Да там просто надо меньше есть и больше двигаться…
— Ой, да ладно, не, это не то!

@repr0duktor

В третьем квартале 2025 года Германия получила две трети электроэнергии из возобновляемых источников

По предварительным данным Статистического управления Германии (Destatis), почти две трети всей электроэнергии, поступившей в общественную сеть Германии с июля по сентябрь 2025 года, было получено из возобновляемых источников. Ветрогенераторы, солнечные панели и другие возобновляемые источники, выработав 98,3 млрд киловатт-часов (кВт⋅ч), обеспечили 64,1% электроснабжения, что выше 63,5% за аналогичный период прошлого года. https://www.cleanenergywire.org/news/germany-sources-two-thirds-public-electricity-renewables-third-quarter-2025

Общий объём производства возобновляемой энергии вырос на три процента по сравнению с третьим кварталом 2024 года, в то время как общий объём производства электроэнергии увеличился на два процента. Активное развитие возобновляемых источников энергии привело к рекордным показателям выработки электроэнергии в третьем квартале: производство ветроэнергетики увеличилось более чем на 10% по сравнению с третьим кварталом 2024 года, достигнув доли более четверти (26,8%) в энергобалансе, в то время как производство солнечной энергии увеличилось на 3,2%, достигнув 24,1%. Производство электроэнергии на природном газе увеличилось более чем на 8%, тогда как производство электроэнергии на угле снизилось на 2,2%. Доля угля в энергобалансе Германии достигла 20,6%, в то время как доля природного газа составила 12%.

Объем импорта электроэнергии в Германию в третьем квартале снизился до 20,7 млрд кВт⋅ч, что почти на 12% меньше, чем годом ранее. Экспорт электроэнергии, в свою очередь, увеличился почти на 6% до 12,5 млрд кВт⋅ч, что означает сокращение профицита импорта более чем на 30% по сравнению с 2024 годом.

Металлургическая отрасль остается в одном из самых затяжных кризисов за свою историю: выпуск стали в России по итогам 2025 года снизится до 66,5 млн тонн, а потребление — до 38,9 млн тонн. Ситуация усугубляется низкой экспортной рентабельностью и санкционным давлением на российских производителей.

Отрасль настаивает на пересмотре акциза на жидкую сталь и снижении налоговой нагрузки, а также на необходимости государственной поддержки потребителей и смягчении денежно-кредитной политики. По прогнозу экспертов, в 2026 году возможно лишь незначительное восстановление, а для выхода на докризисный уровень могут потребоваться годы.

▪ Подписывайтесь на «Ъ»|Оставляйте «бусты»

World Inequality Report 2026

The World Inequality Lab опубликовала доклад World Inequality Report 2026 https://wir2026.wid.world/download/. Одно из направлений этого исследования – оценка неравенства групп с разными доходами в ответственности за выбросы ПГ, в распределении потерь от изменения климата и в способности финансировать меры по митигации и адаптации. Проблемам неравенства уделяется все больше внимания. Они в значительной мере определяют осуществимость (feasibility) мер политики по контролю за выбросами. В России таких исследований еще мало. Одно из них проведено ЦЭНЭФ-XXI (И.А. Башмаков. Распределительные эффекты от мер по декарбонизации экономики России https://cenef-xxi.ru/uploads/Distribution_effects_787b4369e3.pdf; Bashmakov IA. Distributional Effects of Expected Climate Mitigation Policies in Russia. Mod Econ Manag, 2024; 3: 5. DOI: 10.53964/mem.2024005. https://www.researchgate.net/publication/381051426_Distributional_Effects_of_Expected_Climate_Mitigation_Policies_in_Russia). Это направление исследований требует существенного развития.

И.А. Башмаков

Ниже представлены основные выводы доклада World Inequality Report 2026.

Верхние 10% получают 36–57% регионального дохода, но владеют 60–74% регионального богатства, а верхний 1% зарабатывает 12–24% дохода, но владеет 25–46% богатства. Разрыв между доходом и концентрацией богатства подчеркивает главный вывод этого раздела: в каждом регионе владение активами сильно концентрировано на самом верху (рисунок 3.8).

Климатический кризис — это коллективная проблема, но также и глубоко неравная. На рисунке 4 показано, что на беднейшую половину мирового населения приходится всего 3% выбросов углерода, связанных с частным капиталом, и 10% выбросов, связанных с потреблением, в то время как на верхние 10% приходится 77% выбросов, связанных с частным капиталом, и 47% выбросов, связанных с потреблением. На долю самого богатого 1% приходится 41% выбросов, связанных с частным капиталом, что почти вдвое больше, чем суммарно на долю всех нижних 90%. Климатическое неравенство также связано с уязвимостью. Те, кто выбрасывает меньше всего, в основном население стран с низким уровнем дохода, также наиболее уязвимы к климатическим потрясениям. Между тем, те, кто выбрасывает больше всего, лучше защищены, имея ресурсы для адаптации к последствиям изменения климата или избежания их последствий. Таким образом, эта неравная ответственность также является неравным распределением риска. Климатическое неравенство — это одновременно экологический и социальный кризис. На рисунке 4 показана доля глобальных выбросов парниковых газов, приходящаяся на нижние 50% и верхние 1% населения мира. Выбросы разделены на выбросы, связанные с потреблением (выбросы от производства, относящиеся к конечным потребителям), и выбросы, связанные с собственностью (выбросы категории 1 от фирм и активов, принадлежащих частным лицам). Выбросы, связанные с частной собственностью (составляющие около 60% от общего объема выбросов), не включают выбросы, связанные с государственной собственностью или прямыми выбросами домохозяйств. Общий объем выбросов, охватываемый подходом, основанным на собственности, относительно близок к тому, который явно учитывается в представленном здесь подходе, основанном на потреблении. Последний предполагает, что выбросы, связанные с деятельностью и инвестициями государства, обычно составляющие 30–40% от общего объема выбросов, являются нейтральными с точки зрения распределения. Группы определяются выбросами, связанными с потреблением, и богатством соответственно, но оба распределения сильно коррелированы.