КАПИТАЛИЗАЦИЯ РЕСЕНТИМЕНТА

Российскую экономику ждут трудные времена. Тот самый долгосрочный период, в котором санкции все-таки действуют, подступает. Речь, конечно, не идёт о «крахе» или обрушении, а все о том же: экономика второго ряда, которая могла бы рационально мечтать выбиться в первые, застрянет в глубоком втором ряду.

Ограничения носят структурный характер. Они связаны с внутренними особенностями экономики, демографией, технологическим уровнем, качеством институтов и другими фундаментальными параметрами. Это все во многом было и до войны, но она эту ситуацию гальванизировала. Импортировать машиностроение из Китая так, как из Германии в десятые — возможно. Но вряд ли. Потеряны премиальные экспортные рынки, вместо них дисконтные. Кто назовет такую сделку выгодной?

Санкционные ограничения теоретически могут быть сняты или ослаблены, однако вероятность такого сценария на данный момент невелика. Даже если частичное смягчение и произойдёт, его эффект вряд ли будет быстрым и/или полным. Инвестировать будет стремно.

В этой ситуации выгодной стратегией становится капитализация ресентимента — то есть работа с общественным недовольством и ощущением несправедливости. По мере того, как экономическое отставание будет становиться всё более заметным, неуспех всего военного проекта станет только более очевидным. Точнее, он станет более кусающимся по карману гражданина. Кто виноват в ухудшении жизни?

Если вы претендуете на поддержку россиян, то вряд ли «виноваты россияне» — ваш товар. Товар «виноват Владимир Путин» — дело стремное, тоже товар не ваш. Нужен какой-то еще. Многие политические и общественные деятели понимают эту логику заранее и уже выстраивают свои позиции в рамках подобного нарратива. С моральной точки зрения это выглядит цинично, но с политической вполне рационально. Война неудачна, кто виноват, не мои же клиенты — раз, не те, кто может дать сдачи за такие высказывания — два; значит, кто-то другой. Не клиент и не опасный.

Отсюда и возникает феномен «виноватой Европы» — образ внешнего врага и источника всех проблем, на который удобно проецировать экономические трудности, санкционные последствия и общее ухудшение перспектив. Этот образ становится универсальным объяснением происходящего и инструментом перераспределения ответственности. Европа и слабая и коварная, она разваливается и там помойка, но они почти окружили и еще чуть-чуть напали бы сами и т.д. Главное вот что: европейцы не голосуют в РФ и они не дадут сдачи. Они подходят.

Важно, что если бы война шла успешнее, то это все делать не нужно было бы. Настроение было бы другое, настроение победителей, пусть и в аморальном деле: Да, воюем, да мы такие, да молодцы, а много будете кричать — получите по голове. Но это не выглядит убедительно в свете того, что скоро пойдет пятый год войны с Украиной (которая совсем недавно в госриторике была бедной нищей кривой косой, а вот пятый год пошел — как это объяснять?), цена на нефть довольно низкая, а бюджетные ограничения, заставляющие штрафовать гражданский сектор, ужесточаются. Если бы можно было бы изобрести машину времени, то для россиян такая инвестиция могла бы быть неплохой опцией. Госпроект «Марти МакФлай». Конечно, зависит от цены. Если изобрести ее за несколько триллионов долларов и вернуться в 23.02.2022, то инвестиция отобьется.

И в этом смысле капитализация ресентимента кричит об общественной оценке войны громче любых других слов. Если война хороша и прекрасна, то зачем искать виноватых? Надо хвалить пропонентов. Но она идет так, и экономическое сопровождение ее идет так, что ее нужно будет на кого-то списывать. Ну спишут на условную Каю Каллас. Она в этом смысле ничем не хуже и не лучше других.