Живу с мамой

Эту иллюстрацию t.me/hizumsart хочется выложить отдельно, потрясающая

🌝
III
🌝

Я думала, что у такого рода посетителей будет специальный взгляд, каким пользуются в метро, общественных раздевалках или медицинских кабинетах. Раз это не гости, им не позволено смотреть прямо на нас и на вещи. Они должны проскальзывать сквозь домашний быт и прикасаться только к информации: трубам, стенам, перекрытиям и подобному. Я думала, будет так, но я ошибалась.

Текст дальше: https://telegra.ph/Electrougly-06-10

Ещё такая новость, я завела Бусти в качестве альтернативной площадки, буду туда дублировать новые тексты. Бусти у нас не под блокировками, поэтому, если в тг станет совсем трудно зайти, сможете читать там. Посты будут открытыми, но я прикрутила возможность доната без обязательств. Сюда я конечно буду продолжать выкладывать все в первую очередь, но мало ли что.

https://boosty.to/svetlanintext

Всем привет! Продолжение.

II

Гостиной так у нас и не возникло. Теперь это была пыльная комната, куда запирали вещи второго сорта. Сначала, пока захламляться не стало привычкой, там сохранялся какой-то порядок. Потом беспорядок победил, хотя в нём ещё и прослеживалась определённая структура, ритм объектов и промежутков. В конце концов произошло наслоение хранения. Никто уже не помнил, что заложено ближе к полу и окну, новые поступления утрамбовывались в пустоты. Если бы мы были птицы, то могли бы гордиться прочностью гнезда. Лиза тоже носила для него веточки, хоть и не жила больше с нами. Она ни разу даже не переночевала в своей комнате с тех пор, как переехала, впрочем, это быстро стало невозможно — кровать потерялась в завалах примерно на пятом году без хозяйки. Нам было лет 35–38, а Лиза ушла еще в 22. Но она часто возвращалась и подкладывала к пыльным горам какую-нибудь вещь, как будто приносила комнате гостинец. Странно, что пространство всё никак не заканчивалось.

Текст целиком https://telegra.ph/tramvaj-03-28
Картинка от t.me/hizumsart, по ссылке её канал 🦝✨

I

У нас с сестрой аллергия на фикус бенджамина. Точнее, только у Лизы, но у меня наверняка то же самое, я просто пока не сдавала анализы. А она сдала, так мы и выяснили, в чём дело. Это обнаружилось недавно: всё детство мы думали, что нас подводит ананас. Хотя в школе у меня часто текло из носа в одних и тех же кабинетах. У Лизы тоже были симптомы, но я об этом не знала, потому что у нас разница три года и мы учились в разных классах. Не будешь же рассказывать сестре, что сегодня на алгебре сильно сморкалась. Чихнув на уроке, я всегда говорила: «значит, чистая правда», если кто-нибудь отвечал у доски, или «забористая у них химия», если шёл урок химии. Я острила для соседа по парте, в которого была влюблена, но он никогда не смеялся.

Аллергия на ананасы оказалась перекрёстной. Вроде как организм выдаёт реакцию, потому что там содержатся похожие на фикус вещества. От своего первого ананаса Лиза заметно пострадала. Нам было лет 6–9. У тёти в гостях поставили отдельный стол, чтобы изолировать детей на кухне, и Лизу тоже заставили за него сесть, несмотря на её уровень развития. Она всегда стремилась послушать взрослые разговоры, если выпадала такая возможность. Но в тот день тётя была непреклонна. Лиза обиделась, заняла своё место за детским столом и всех игнорировала, только вытягивала нитки из рукавов кружевного платья. Кажется, с ананасом там был салат, ещё он просто лежал на блюде, нарезанный полукругами. Это выглядело очень привлекательно, тем более мы до этого пробовали только консервы. Свежий ананас оказался странным и колючим, у меня защипало лицо до самых ушей. Другая девочка, не Лиза, сказала: «от него всегда на губах болячки», и остальные согласились. Я подумала, если неприятно всем, значит, это просто такой фрукт, вроде киви. От киви тоже по телу всегда бежали мурашки.

Разговор за нашим столиком двигался через силу. Некоторых детей я видела впервые или уже успела забыть. Тётя всегда приглашала целую толпу. У Двоюродного Паши был слишком звонкий голос, и он вступал с неожиданных нот, заставляя всех вздрагивать. Паша сын тёти, поэтому нам двоюродный, но это было его прозвище — Двоюродный Паша. Другие дети подхватили от нас и тоже стали так его называть. Он обижался, значит понимал, что «двоюродный» звучит как «придурочный».

Вдруг Лиза запыхтела, как будто решила устроить истерику. Нервный срыв, подумала я. Звуки были смешные, особенно в сочетании с её надутым видом. Все перестали жевать. «Ай», — вскрикнул Двоюродный Паша как всегда невпопад. На лице и шее Лизы пламенели пятна, это делало картину ещё комичнее, так в мультиках изображают злость. Но она всё же не заплакала, она даже не шевелилась, и тогда коллективный детский разум сообразил — что-то не в порядке. «Иди к ним и скажи», — мы подтолкнули Лизу, но она замерла. Вместо неё к взрослым пошла я, на звуки праздника и звон посуды. В большой комнате было гораздо темнее, чем на кухне, и воздух какой-то туманный. Родители сидели спиной к двери, когда я позвала, они синхронно оглянулись через левое плечо. Я сказала: «Лиза странно себя ведёт».

— Дуется?
— Пыхтит.
— Не обращай внимания, попыхтит и перестанет. Скажи ей: на обиженных воду возят.

Я пошла обратно, заглянув по дороге в комнату с прабабушкой. Она встретилась со мной взглядом и отвернулась. На кухне я сообщила: всё нормально. Смотреть на Лизу всем уже надоело. Потом тётя пришла достать горячее из духовки.

— А почему ты такая заплаканная? — она спросила у меня.

Но я не плакала, просто очень чесались глаза. Я кивнула на Лизу, и тётя тоже её увидела — в яркой сыпи и с одышкой. Поднялась суета. На кухне наконец появились родители. Нам дали по таблетке супрастина.

Читать полностью https://telegra.ph/Samoe-nachalo-02-17

Всем привет! Я не окончательно бросила истории про маму, но сейчас пока решила написать экспериментальный треш-хоррор. Нравится, как это звучит, поэтому хочу так определить жанр. Я задумала его странноватым, жутковатым и с неоднозначным концом, но до конца ещё долго. Пока я в начале, даже самом начале.
Была мысль написать хотя бы половину, отредактировать, потом подумать, переписать, а только потом показывать, но до этого этапа с моим темпом я доберусь года через два. И присутствует какое-то чувство, подозрение, саспенс, как будто к тому времени не то что читателей у меня не останется, а может не стать уже даже интернета. Так буду выкладывать отрывки раз в пару месяцев, в идеале.

Сегодня первая глава полностью, иллюстрации от t.me/hizumsart

Иллюстрация ❤️ @hizumsart

Ладно. Дальше такая сцена.

Звонок в дверь.
Открывает мама.
На пороге папа (в кожаной куртке) с газировкой и коробкой замороженной пиццы.

Мама. Дети, к вам приехал отец!
Дети поворачивают голову от большого компьютера, перед которым сидят на двух табуретках.
Дети. Привет! (Отворачиваются обратно).

Папа (чихает, ищет по карманам платок).
Мама. А мы кошечку завели.
Папа. Наташа. Понятно.
Мама. А я решила стать графическим дизайнером.
Папа. Понятно. Молодец. (Чихает)

Все молчат.
Один ребенок подходит, забирает из рук отца коробку и газировку, уходит.

Мама. И я буду получать права.
Папа. Наташ.
Мама. На вождение.
Папа. Ясно.
Мама. Что ты об этом думаешь?
Папа. Наташ. Ничего не думаю.

(Папа проходит глубже в комнату, свет выхватывает полупустые полки, на одной из них стоит большой телевизор. На других разбросаны провода, бумажки и какие-то коробочки).

Папа. Наташа. А где колонки?
Мама (молчит).
Папа. Наташа?
Мама (резко начинает рыдать, закрывает лицо руками). Прости. Прости!
Папа (молчит).
Мама (рыдая). Продала.
Папа (молчит).
Мама. Почему ты молчишь!
Папа (молчит).
Мама. Я продала их Гаврилову!
Папа (молчит).
Мама. Это ужасно! Я ужасная! Я продала их Гаврилову! Он опять приходил! Я продала! За шестьсот рублей!!!

Мама оседает на пол, закрыв лицо руками. Её тело бьется в конвульсиях плача.
Ребенок проходит мимо с куском пиццы в зубах и двумя стаканами газировки. Останавливается, протягивает один стакан отцу.

Папа (пьет газировку). Наташа. Не выдумывай.

Затемнение, финальная музыка.

— Нет, подожди, — сказала мама. — Что значит «Наташка ошиблась». Ты отменяешь мою сделку. А компьютер сам себя купит?
— Мой Грифон не стоит тысячу. Мой Грифон стоит в несколько раз больше.
— Благодаря тебе у нас теперь и тысячи нет.
— За тысячу я сам его у тебя куплю!
— Откуда у тебя тысяча долларов?
— Найдётся.
— Ну конечно найдётся! Накоплений нет, квартира как притон, жена в обносках, дети ни разу не были на море. Зато тысяча долларов по первому требованию найдётся на это.
Папа посмотрел вокруг, как будто только зашёл в помещение.
— Не выдумывай. Ты не в обносках. У тебя шуба вон какая, пёстрая.

Гаврилов больше не подходил к телефону. Тогда они пробили его адрес по милицейской базе.
Дом в центре, сталинка, вход со двора. Папа с Виталиком поднялись. Возле крашеной деревянной двери несколько кнопок звонка. Папа нажал на звонок Гаврилова. Никто не открыл, но за дверью зашуршало. Папа нажал соседнюю кнопку. Дверь сразу приоткрылась на расстояние цепочки.
— Зачем звоните? — сказал старческий голос. — Не надо звонить. Идите вон. Милицию вызову!
— Приехала милиция, — сказал папа. — Соседа вашего разыскиваем, дома?

Гаврилов сидел дома, просто притаился. Он был красавцем, носил причёску каре, как эстрадные певцы тех времён. Негромко звучала музыка с помощью папиного проигрывателя компакт-дисков и папиного усилителя. Колонки имелись собственные. Он привстал с кресла.

— Андрей, сколько лет! Я заждался! Может быть, чаю? И организуем для вас экскурсию.

Экскурсия по этой самой комнате началась и тут же завершилась, но папа остался доволен.

— Саша, ну ты даёшь, просто музыкальный фанат. Столько дисков. И колонки у тебя хорошие. И уютное помещение.

Гаврилов легко поклонился, как артист на сцене.

— Ладно, мы ненадолго, уже пойдём. Давай я сам…
Папа выдернул у Грифона провода и поднял его на руки.

— Ещё вот этот проигрыватель, — сказал он Виталику.
— Попрошу! Я попрошу! — вмешался Гаврилов. — За проигрыватель и кабели Наталье было заплачено на месте!
— О-па, — сказал Виталик.
— Вот ведь… Наташка, — сказал папа.
— И я не имею желания делать возвраты, — продолжал Гаврилов. — Устная оферта, извините меня!

Виталик с папой переглянулись, сказав друг другу что-то телепатически. У Виталика был недобрый взгляд. Папа отрицательно помотал головой.
— Не выдумывай. За ним Петушковы. Они выклюют мне печень. Это же семья. Пойдём.

И вот сцена зарифмовалась: снова старая коммуналка и снова папа со своим Грифоном на руках. Так он внёс его впервые в двери нашей квартиры. Теперь он выносил его, как герой любимую женщину из огня. Внизу их ждали крепкие парни в кожаных куртках и узких солнечных очках, рядом с машиной с тонированными стёклами. Там еще была такая дверь подъезда с изогнутой трубой над козырьком, а рядом полукруглая арка, ведущая в полумрак. Все звуки были с небольшим эхом. В стёклах отражалось небо. Боже, я люблю то время! Если бы вы видели, как хорошо это в моей голове. Просто невозможно угадать, невозможно передать, что я знаю. Там бьет в глаза небесный свет, нереальный свет комет, я мечтаю. В прошлом лучше всего то, что его можно ставить на паузу и крутить с разных сторон, приближать, отдалять и переигрывать. Я вам советую перемещаться во времени. Если вы захотите на что-нибудь потратить свои жизненные силы, то это самое осмысленное занятие.

Дорогие мои! Всем привет, кто не удалился!

У нас всё хорошо, надеюсь, вы тоже в порядке. Спасибо за добрые слова 🫶🫶🫰 Кстати, у меня сегодня день рождения, поэтому меня нельзя ругать, даже если я, допустим, пропадала на 4 года. Мне и так несладко, моя юность увядает.

Специально для тех двух человек, которые все это время ждали продолжения про Грифон, сейчас я его напишу.

Итак

Папа был эмоционально отчуждённым, а мама неуравновешенной, они друг друга довели, вот и вся история. Папа съехался с Виталиком. Виталик тоже недавно разошёлся с женой. Они с папой отдавали все свои силы работе в криминальной милиции. Они даже поселились в квартире рядом с работой. В доме, который готовился к сносу, и проживать там было уже не вполне законно. У них часто отключали электричество и воду, а в потолке зияла пробоина на чердак. Но это их не смущало, ведь дом стоял прямо напротив отделения милиции, и теперь они могли с комфортом работать сверхурочно.

Однажды мама приехала к ним без предупреждения. Время было позднее, и это неслучайно. Мама надеялась, что в папе проснётся рыцарский инстинкт, и он так или иначе станет её спасать. На ней был яркий макияж и короткая шуба под зебру. Чтобы не беспокоить Виталика, они с папой вышли на воздух, встали около лавочки, на которую намело маленький сугроб. Папа был в шлёпанцах и от холода шевелил пальцами. Мама заплакала, потекла тушь.

— Вернись, — сказала мама, — мы должны быть вместе.
— Наташа, — сказал папа, — не выдумывай.

Мама спотыкаясь пошла по снегу, давая папе шанс себя остановить. Он не сделал этого. Тогда мама выпрямилась и пошла гордо, чтобы папа хотя бы запомнил её красивую спину в свете фонарей.

Потом папа приехал за вещами. Его сопровождал не только Виталик, с ними было ещё несколько крепких парней из уголовного розыска. Короткостриженые, в кожаных куртках и узких солнечных очках, можно было подумать, что это не милиция, а криминальные авторитеты. Они сняли только ботинки и так и стояли на ковре в куртках, очках и носках. Мама была без группы поддержки. Напряжение чувствовалось. Папа накидал в сумку вещи, поверх сложил диски и книги. Подошёл к полкам с техникой.
— Так, — сказал папа. — Наташа. Что случилось? Где усилитель?
— Продала, — сказала мама.
— Как это? Кому?
— Гаврилову.
— О-па, — сказал Виталик.
— Какому ещё Гаврилову?
— Это гражданский муж Нади.
— Какой Нади?
— Моей двоюродной сестры Нади! Ты знаешь её! Ты знаешь Гаврилова! Вы общались на юбилее у Петушковых!
— А зачем ты продала усилитель?
— Ты бросил меня с детьми.
— Не выдумывай.
— Нам нужно на что-то жить.
— Я же приношу зарплату.
— Детям нужен компьютер.
— Они ещё маленькие.
— Они будут изучать Адоб Фотошоп.
— Зачем им изучать Адоб Фотошоп?
— Графический дизайн это будущее.
— Вы торопитесь в будущее?
— Ты против, да? У тебя другие планы? Если бы тебя интересовало будущее детей, ты бы с ними хотя бы разговаривал! Ты бы что-то знал про их жизнь! Ты бы сам уже давно купил им компьютер!
— О-па, — снова сказал Виталик.
— За сколько продала?
— Не знаю. — Мама стояла уже не так уверенно. — Он приценивается, скажет, когда послушает.
— И проигрыватель отдала. И кабели к нему… Хорошие кабели. Звони этому Гаврилову. Наташа, сейчас!

Мама набрала Гаврилову: привет, Саша, ну как дела, ну чего там, подумал? Ага, понятно, ясно, тысяча, хорошо, да…

— Тысяча?! Какая тысяча? Дай сюда трубку! Саша, привет!
— Андрей! Не ожидал, сколько лет, как ваше ничего, — сказал Гаврилов.
— Отлично. Слушай, всё отменяется, ты извини. Наташка ошиблась. Я приеду заберу технику.
— Алло?
— Какой у тебя адрес?
— Алло, Андрей? Плохо слышно, ты пропадаешь!
Гаврилов бросил трубку.

Мы ушли с дачных участков и через поле отправились к мелкой реке Лопасне. Солнце садилось, и кроме нас там никого не было. Мы с братом остались повыше на берегу, а мама спустилась к самой воде, где роились комары. Она вздохнула, вошла в комариное облако, развела в стороны руки и закричала:
— Уважаемые! А ну-ка искусайте мою кожу! Напейтесь крови вдоволь хоть из правой руки, хоть из левой руки, хоть со лба, хоть из-под колена! От всей души прошу, нет, я даже настаиваю! Это нужно мне больше, чем вам! Вы сделаете мне огромное одолжение! Ну что же вы медлите! Налетайте! Человек природе обязан многим! Отдадим всю власть членистоногим!!!

Неизвестно, покусали её или нет. Она ведь уже была покусана под яблоней.
Брата укусили в лоб, а меня под колено, но не очень сильно.

В индийской философии мама решила сделать перерыв и больше к ней не возвращалась.

Спустя 2 недели с маминого тела сошла последняя болячка, и к этому времени что-то успело поменяться. Она вдруг перестала слышать комаров, и перестала их видеть. Ей больше не мешал засыпать хищный писк. Она не замечала, как насекомые садятся на ее руки и ноги, и на ее коже теперь не появлялись укусы.

И на следующее лето комары не трогали маму.
И на третье лето тоже не трогали.
И по сей день.
—
Картинка @hizumsart

Комары

Комары не пьют мамину кровь уже много-много лет.
Раньше они присасывались к маме как к обычному человеку, ко мне или к вам. Мама пряталась под простынями от хищного писка, ходила вся во вспухших расчёсах, мстительно убивала любое гнусное насекомое, до которого могла дотянуться.

Всё поменялось, когда в разгар девяностых ей в руки попала тонкая книжка просветлённого индийского мастера Ошо. Мама не очень-то интересовалась индийской философией, и потому бегло пролистала книжку, отложив на потом большинство рассуждений. Лишь одна мысль привлекла её внимание.

Комары — это падшие древние медитаторы, учил мудрец. Они очень ревнивы и не хотят, чтобы кто-то ещё добивался успеха в медитации. Поэтому они появляются, когда мы медитируем, чтобы нас отвлекать. Но ничего лично против нас они не имеют, просто делают своё дело, как и мы делаем своё. Не нужно раздражаться. Нужно относиться к комарам медитативно, внимательно. «Всё должно позавтракать, пообедать и поужинать, так что будьте вежливы».

Маме не хотелось делать своё дело, то есть медитировать, но зато она сделала вот что: стала очень вежливой.
Заслышав ночью комара, она какое-то время лежала в кровати, доходя до предельной стадии раздражения. Постепенно ей начинало казаться, что в мире не существует ничего, кроме неё и звука «зззззззз», который перемещается в абсолютной темноте и очень сильно бесит. Тогда мама глубоко вздыхала и говорила в потолок:
— Уважаемый! Здесь не происходит никаких медитаций. Честно тебе скажу, ты помешал всем моим мыслям, и теперь я не думаю совершенно ни о чём. Твоё дело сделано, будь добр, оставь меня в покое.
Комар продолжал звенеть.
— Со всем прискорбием, я тебя прихлопну, — огорчалась мама и включала лампу.

Она жила на даче одна с двумя маленькими детьми. Может, сказался недостаток общения, а может, избыток умственной энергии, но почему-то идея комаров захватила её тем летом.

В книжке говорилось, что вовсе не обязательно комары должны эксплуатировать нас, мы имеем право защищаться от них любыми способами. «Не обязательно, но желательно», произнесла про себя мама бабушкиным голосом, который часто давал ей наставления. Мамина интуиция уже подсказывала, как развить идею Ошо и в каком направлении нужно двигать эту духовную практику. Равнодушие и холодное сопротивление — лишь полумеры. А цель — радикальное гостеприимство.

— Уважаемый, питайся! Организм свой укрепляй! Вместе с пищей витамины, минералы получай!
Что-то подобное сочиняла мама на ходу каждый раз, когда замечала, что стала завтраком, обедом или ужином для комара. Ей очень хотелось согнать паразита и почесаться, но вместо этого она концентрировалась на едва уловимом ощущении от хоботка, впившегося в кожу.

Вся её вежливость была лицемерной. Маму отвращали комары. Приложив усилие, она их немножко жалела, но ей самой от этого легче совсем не становилось.

Однажды после обеда она прилегла на раскладушке под яблоней и проснулась уже к вечеру. Её ноги в коротких шортах были плотно усыпаны укусами. Удержавшись от того, чтобы шлёпнуть по бедру, где сидел налитый кровью питомец, мама сказала:
— Ну всё, достаточно. Дети, собирайтесь гулять!

Пока я дописываю текст, вот ещё комикс от нас с Настей @hizumsart

Текст под картинками:

1. Маленькая мама жила совсем рядом с Московским зоопарком. Они с подружкой даже считали зоопарк своим вторым домом.

2. А домой по билетам не входят. Вот они и лазили внутрь через вольер Лошади Пржевальского, в решётке которого была дыра.

3. Однажды их преступная схема дала сбой: кто-то починил решётку. Маленькая мама с подружкой оказались взаперти.

4. Тут-то и выяснилось, что Лошадь Пржевальского тоже хочет в банду и готова прикрыть собой операцию.

5. Она хитроумно отвлекала внимание от навеса с сеном, где прятались маленькая мама с подружкой. Только это и помогло им уйти от правосудия.

6. Так мама навсегда утвердилась в мысли, что нет на земле животного великодушнее и прекраснее, чем Лошадь Пржевальского.