Всегда трудно прогнозировать итоги работы в архивах. Сколько раз уже так было: ищешь одно, а натыкаешься на совсем другое. Вот нечто подобное происходит у меня сейчас в Государственном архиве Приморского края.

Я тут по своим темам стал пролистывать дело 388 из четвертой описи 68-го бывшего партийного фонда. У этого дела очень интересное название: «Переписка с командованием Дальневосточного фронта, Тихоокеанского флота, органами госбезопасности, партийными органами, организациями по вопросам подготовки территории края к войне за 1943 год».

В принципе никогда особо и не скрывалось, что после начала Великой Отечественной войны Кремль не исключал возможности нападения на нас японцев на Дальнем Востоке (хотя Москва всё предпринимала для того, чтобы такое не случилось). В отложившихся в указанном деле материалах есть немало интересных фактов. Процитирую один из документов. Читаем:

«Летом и осенью 1941 года органами НКВД в крае была проведена значительная работа по подготовке и развёртыванию партизанского движения» (лист 86).

Правда, многие подробности этой подготовки изложены уже в других фондах и делах.

А что ещё важного сообщается в деле 388? Процитирую фрагмент письма, направленного в конце августа 1943 года руководителям целого ряда районов Приморья.

«Управлением НКГБ по Приморскому краю подготовлены специальные кадры девушек, которые закрепляются за органами НКГБ для боевого их использования в случае военных действий на Дальнем Востоке.
В целях предупреждения призыва их в Красную Армию, без согласования с местными органами НКГБ, или использования на специальных и других работах предлагаем...» (лист 85).

И далее шёл большой список предложений/указаний.

Вот бы сейчас найти тех девушек и узнать, как сложились их судьбы. Это же страшно интересно.

Теперь что касается самого документа. Он подписан тогдашним первым секретарём Приморского крайкома ВКП(б) Николаем Пеговым и начальником Управления наркомата госбезопасности по Приморскому краю Михаилом Гвишиани, а также военкомом края. И первые два подписанта оказались людьми очень даже непростыми.

Скажем, Пегов, не имевший законченного высшего образования, уже после войны был возвращён в Москву и сразу занял большую и крайне влиятельную должность в аппарате ЦК ВКП (б). И это не было случайностью. Кремль и лично Сталин считали, что Пегов показал себя очень эффективным управленцем в Приморье, и увидели в нём весьма перспективную фигуру. К этому, наверное, стоит добавить, что впоследствии Пегов, заявивший себя как непревзойдённый орговик, через свою дочь породнился с семьёй будущего главного идеолога партии Михаила Суслова (дочка Пегова вышла замуж за сына Суслова – Револия). И образовавшаяся связка Пегов-Суслов в какой-то момент сильно напугала другую связку: Маленков-Берия. В итоге резко обострилась подковёрная борьба, которая до сих пор толком нашими историками не исследована, хотя эта борьба сильно повлияла на жизнь страны после смерти Сталина.

Обратим внимание на второго подписанта: Михаил Гвишиани. Он руководил в Приморье органами с 1938 по 1950 год и, естественно, много чего в те времена знал и много чего решал. По некоторым сведениям, его влияние было огромным не только на Дальнем Востоке. Тут на что следовало бы обратить внимание? Сын Михаила Гвишиани – Джермен в январе 1948 года женился на дочери одного из любимцев Сталина – Алексея Косыгина (а впоследствии этот Джермен разрабатывал для своего тестя, ставшего главой советского правительства, рекомендации по созданию и внедрению новых моделей управления советской экономикой (а насколько эти модели были для нас приемлемы – это до сих пор остаётся большим вопросом). Да, после смерти Сталина Михаила Гвишиани лишили генеральского звания. Но это не означало, что человек совсем оказался не у дел. Может, лично его влияние в чём-то и на что-то снизилось. Но одновременно начал резко возрастать политический вес его сына...