Я обещал рассказать о том, какую роль в судьбе ныне всеми признанного специалиста в области японской литературы Александра Белых сыграл Михаил Горбачёв. Выполняю слово.

Дело было летом 1986 года. Белых (которого тогда в узких кругах знали как Александра Вялых) только что сдал вступительные экзамены в Дальневосточный университет и приехал из шахтёрского города Артём в краевой центр, чтобы узнать, принят он или нет. Списки зачисленных на Восточный факультет обещали вывесить в главном здании вуза, которое располагалось в самом центре города. Обнаружив свою фамилию в числе счастливчиков, Белых на радостях стал строить дальнейшие планы: то ли тут же отметить приятное событие, то ли подождать до вечера и всё отпраздновать дома, в Артёме. Но прежде чем что-то решить, он стал нарезать по центру круги. По дороге ему попался один магазин. Но не успел он туда зайти, как там появились добры молодцы и начали всех оттуда элегантно выпроваживать. Та же картина повторилась в другом магазине. Не стал исключением и третий магазин. Народ связал зачистки магазинов от бегавшей в поисках деликатесов публики с возможным скорым появлением на главных улицах прилетевшего во Владивосток нового генсека Михаила Горбачёва.

Поняв, что в ближайшие часы никуда попасть будет невозможно, Белых решил убить свободное время не где-нибудь, а в сауне. Но сколько можно продержаться в парилке? Час. Ну два. Но не вечность же.

На улицу из сауны Белых вышел часа через два, будучи полностью уверенным в том, что вся суета в центре города уже исчезла и всё вернулось на круги своя. Он спокойно отправился к набережной. И в этот самый момент чуть ли не прямо перед ним остановился кортеж. На его глазах из одной машины вышел сам Горбачёв, и – представляете! – генсек вместе со своей женой прямым ходом направился конкретно к нему. И – о, боже! – генсек первым протянул для рукопожатия руку. Правда, это была рука отнюдь не бывшего тракториста. Во всяком случае Белых ничего из прошлой трактористской судьбы в Горбачёве тогда не уловил.

А дальше начались со стороны генсека расспросы. Ну и Белых, раз такой ему выпал шанс, поинтересовался у подошедшего к нему вождя: почему шахтёрам не повышают зарплату (это был больной для Александра вопрос, ведь его отец продолжал вкалывать шахтёром, получая за свой каторжный труд какие-то жалкие копейки). И что ответил Горбачёв? Его повело в демагогию.

Белых был просто удручён говорливостью генсека. И ладно б, если Горбачёв болтал бы по делу. А то тот вещал какую-то, простите, хреновину. И в голове Белых закрутились крамольные мысли: мол, к чему же страна с таким говоруном прийдёт и куда, в какую пропасть скатится...

Ну а через день или через два после случайной встречи с Горбачёвым университет отправил всех принятых на первый курс ребят на картошку. Намаявшись за первую смену, Белых с трудом дотащился до деревни и тут же собирался рухнуть в кровать, как его вызвали во двор и настойчиво попросили вернуться в поле. А там уже стояла чёрная «Волга». Вышедшие из машины добры молодцы сразу стали закидывать Белых вопросами: а кто он и что, а как он оказался на пути Горбачёва, а почему он задал генсеку вот такие вопросы, а не другие и так далее. И самое главное, что интересовало добрых молодцев: с чего это Белых завёл с вождём речь о шахтёрах. И только когда они убедились, что у Белых и в мыслях не было кого-либо из руководства страны на что-либо провоцировать, а про зарплаты шахтёров молодой парень спросил только потому, что от этого зависело, что ему родители приготовят на ужин – кусочек мяса или фигу в кармане, добры молодцы от него отстали, сели в свою «Волгу» и укатили в город.

Но зато после того случая Белых никто из добрых молодцев уже никогда больше не тревожил. И он впоследствии занимался, чем хотел.

Кстати, в одном из ближайших номеров нашего интернет-портала «Литературная Россия» читайте ответы лучшего переводчика японской литературы и главного постмодерниста Дальнего Востока Александра Белых на мои каверзные вопросы.

Вячеслав ОГРЫЗКО

_
На фото: вид на Владивосток из моего гостиничного номера