Кстати, а зачем всё-таки Брюханов вытащил меня из Москвы во Владивосток? Неужели только ради споров о Солженицыне? Конечно же, нет. Прежде всего – чтобы вспомнить Александра Фадеева.

Фадееву в конце года стукнет 125 лет. Но отметит ли Россия эту дату? Есть опасения, что нет.

Кстати, нечто подобное уже имело место четверть века тому назад. Тогда под угрозой срыва оказались юбилейные мероприятия на родине Фадеева – в селе Чугуевка. Сменившая Евгения Наздратенко команда нового губернатора Приморского края Сергея Дарькина поставила в те дни под сомнение необходимость праздника. Помнится, заместитель Дарькина по социалке на прошении начальника краевого управления культуры Виталия Хрипченко оставил хамскую резолюцию: мол, власть не даст из бюджета ни копейки на шумную гульбу по случаю юбилея сильно пившего коммунистического писателя. И лишь в последний момент одумавшийся Дарькин приказал всё-таки торжества в Чугуевке не отменять.

Я был в декабре того 2001 года в Чугуевке. Село страшно бедствовало. Все леспромхозы в районе давно загнулись. У людей не было ни работы, ни денег. Почти все выживали за счёт сборов дикоросов. И дух в Чугуевке поддерживали лишь учителя. И знаете, что они проповедовали на уроках и за пределами школы? Три главных понятия: Россия, семья, село.

Сейчас Брюханов пытается реализовать к 125-летию Фадеева масштабный видеопроект «У одного костра». Он захотел услышать и моё мнение о Фадееве и узнать о том, что я в последние годы нового разыскал об этом писателе в московских и провинциальных архивах.

Разыскал-то я много чего. Одно перечисление займёт с десяток страниц. Но разговор с Брюхановым у нас пошёл не столько о свежих открытиях в фадееведении, сколько о проблемах другого порядка. Причём всё началось с очень жаркого спора. И знаете, на какую тему? Всех ли желающих надо пускать в государственные архивы или обязательно вводить ограничения?

Меня, честно говоря, удивила сама постановка вопроса. Я считаю, что наследники Фадеева в своё время совершили колоссальную ошибку, когда на много лет закрыли всем исследователям доступ к фонду классика советской литературы в РГАЛИ. Вольно или невольно, но они тем самым надолго остановили развитие фадееведения. Но у Брюханова на это иное мнение. Он убеждён, что наследники поступили совершенно правильно: мол, нечего допускать в архивы случайных людей или тех исследователей, цель которых – опорочить имя большого художника. Якобы кто-то мог бы не то выискать, не так подать или прокомментировать какой-то документ и в очередной раз бросить тень на писателя. Позиция Брюханова: в архивы надо допускать только проверенных специалистов. Но мне это странно слышать. Так мы далеко зайдём. Во-первых, как определить, кто специалист-правдоискатель, а кто всего лишь фальсификатор? Кто – судьи? Во-вторых, в библиотеках же каждый читатель имеет право заказать любую книгу. Почему же в архивах надо вводить ограничения? Ну и потом: архив – это не склад для временного хранения ненужных в данный момент людям документов своих именитых родственников. Не хотите, чтобы кто-то изучал какие-то материалы о вашей родне, так не сдавайте эти документы в архивы, храните их на своих дачах!

Да, Фадеев – это очень значимая, но отнюдь не простая фигура в истории советской политики и литературы. В его жизни было всё: любовь, предательство, творческие взлёты и падения... Так это «всё» и надо исследовать – от А до Я. Надо знать как героические поступки писателя, так и то, что его не красило (скажем, записки 1940 года об антипартийной группе в советской литературной критике, которые могли бы обернуться арестами, а то и расстрелами Лукача, Лифшица и других видных литературоведов, позволявших себе неодобрительно отзываться о прозе Фадеева). Только тогда можно будет понять весь масштаб личности Фадеева, его величие и его заблуждения, достижения и ошибки. А икону ни из кого делать не надо. Но это моё личное мнение.

Вячеслав ОГРЫЗКО