Вижу телом • Госькова Лизавета • Художница

Фестиваль «КУЧА» — ярмарка художественного андеграунда и независимого книгоиздания. Это совместный проект сообщества «Музей музеев, Венеция» и Des Esseintes Library при участии издательства «Носорог».

Название ярмарки «Куча» отсылает к одноимённой акции Андрея Монастырского, начатой художником «кусочком от рейтуз» 12 декабря 1975 года и ставшей впоследствии важным событием в становлении московского концептуализма. Спустя 50 лет, в декабре 2025 года, мы с разрешения автора повторим культовое произведение, предложив участие всем желающим. Но и сама ярмарка, по нашей задумке, может рассматриваться как свободное прочтение и реэнактмент акции. В оригинальной версии «Куча» была собрана из предметов, которые оставили 44 участника. В DEL мы сделаем «Кучу куч» из 44 столов современных художн_иц и независимых издатель_ниц, представляющих актуальные эксперименты с книгоизданием, самиздатом, livre d’artiste, зинами, перформансом, визуальной поэзией, видео-артом и (пост)концептуальной методологией.

Участвуют:

1. Des Esseintes Press
2. Носорог
3. Компост
4. Гилея
5. Grundrisse
6. Полифем
7. SOYAPRESS
8. Горгулья
9. Шалаш
10. Территория ноль тысяч
11. engine-press
12. Художественный Журнал
13. Черный квадрат
14. MST Publishing
15. Напильник
16. Почин
17. Журнальный столик (Ольга Дякина, Лёля Собенина, Лиза Петрова, Лана Глюк, Екатерина Максимова, Наталия Егорова, Глеб Жерехов, Ангелина Кокорева, Лена Саженкова, Аня Гросицкая, Лера Круглова, Юлия Павлова, Кристина Сырчикова, Марина Алаева, Мария Мичи, Вереника Перла, Сара Гастер, «Окоём», Школа проектной фотографии)
18. Евгений Аверин
19. Госьковы Лиза и Павел
20. Елена Павлова
21. Илья Ершов
22. Инна Гришечкина
23. Катерина Алимова
24. Катя Андриянова
25. Роман Коновалов
26. Лиля Ким
27. Марина Алаева
28. Мария Дунаева
29. Никаких оправданий
30. Николай Алексеев
31. Олег Даутов
32. Олег Семеновых
33. осси «ми»
34. Анна Снегина
35. Дарья Сетевинец
36. Таня Дубинец
37. Юрий Юшкин / Елизавета Копылова
38. Aleksei Samarin
39. TsveT / цвет
40. Институт Овладения Временем
41. Иван Костюрин
42. ПТУ
43. Илья Михеев
44. Куча-мала (Тина Шибалова, Ольга Сорокина, Светлана Сапрыкина, Рождественская-Шмакова Елена, Константин Байдаков, Кира Шилина, Ирина Феда, Галя Фадеева)

В программе:

20.12

13:00–16:00 — живой артист-ран-стрим от «TsveT / цвет»
16:00–18:00 — лекция Виктора Мизиано
17:30–19:00 — живой артист-ран-стрим от «TsveT / цвет»
18:00–19:00 — концерт «Большой Матвей»
19:00–20:00 — концерт «с к о р л у п а» (Маруся Нестерова, Виктор Дрыжов)

21.12

13:00–15:00 — живой артист-ран-стрим от «TsveT / цвет»
15:00–17:00 — лекция Йоэля Регева
16:30–18:00 — живой артист-ран-стрим от «TsveT / цвет»
18:00–19:00 — концерт Алека Петука
19:00–20:00 — разбор «Кучи» Андрея Монастырского

*на афишах использованы работы Кати Андрияновой, Евгения Аверина.

Лежу в московской незнакомой кровати с простудой и думаю:
я правда заболела — или просто сбежала.

В сторис — люди собираются на вернисаж. Отмечают место, друг друга, пишут «увидимся». Я — первый раз без «своих» людей, без той привычной стаи шакалов, с которой мы обычно входим на выставки, шутим, прячемся друг за друга.
По всем правилам сценария это должен быть тот самый момент: «ну вот, я здесь, одна, взрослая художница».

А в реальности — я в растянутой футболке, с кашлем и вопросом в голове:
я правда не могу встать или я просто панически не хочу туда идти одна?

Самое неприятное в этой истории — она слишком знакомая.
Вся моя практика про телесные защиты, про утолщение, про уход внутрь. Про эти формы, которые наращивают себе броню, когда снаружи слишком много всего.
И вот сейчас моё тело сделало ровно то же самое:
перегрузка → болезнь → изоляция. Стратегия «изолирующего типа» в чистом виде, только без подписи на этикетке.

Сижу (лежу) и гоняю один и тот же вопрос:
если я завтра всё-таки встану и дойду — это будет потому, что я хочу быть там, в этом пространстве, рядом с работами и людьми?
Или потому что строгая внутренняя тетка говорит:
«Ты же художник, нужно быть видимой, нужно показываться, иначе ты как будто не существуешь»?

Я замечаю в себе ещё одну штуку.
Мне не хочется писать: «ребята, поддержите меня, мне страшно и одиноко» — потому что это звучит как «пожалейте меня, пожалуйста».
Но одновременно я очень хочу, чтобы кто-то рядом просто сказал:
«Если ты не придёшь — ты всё равно не становишься менее художником. И если придёшь — мы будем рядом, хотя бы мысленно».

И, возможно, самый честный вопрос здесь не «пойду ли я завтра», а
как научиться быть видимой, не предавая себя всякий раз, когда телу хочется спрятаться.

Знаете, забавно: я думала, что уже примерно понимаю, чего от себя ожидать. А потом появилась эта каска — и как-то тихо подрезала мне почву под ногами.

Вообще-то, когда я её делала для «Что я строю», я намеренно смешала несмешиваемое: силикон и акрил. Они друг друга, честно говоря, терпеть не могут — там всегда остаётся тоненькая, почти нервная прослойка, из-за которой любое неосторожное касание оставляет маленькую рану. Я, конечно, рассчитывала, что так и будет. Но… я не ожидала, что это попадёт так глубоко — лично в меня.

Снаружи всё выглядело прилично: аккуратная, гладкая, такая уверенная в себе оболочка. Сделай шаг ближе — и вдруг хрусть: маленький кусочек акрила отходит, обнажая эту мягкую, чуть липкую, почти телесную подложку силикона. Как будто под твёрдостью — сплошная открытая кожа.

И вот тут началось самое интересное — не про материал, а про людей.

Один резко отдёргивал руку, будто вдруг понял, что дотронулся не до объекта, а до кого-то живого (или к кому не стоило). Другой морщился и делал вид, что ничего не произошло — «это само». Третий шептал извинения: мол, “ой, простите, я не хотел…”. А четвёртый начинал фантазировать, что, ну, наверное, так и задумывалось, раз оно отвалилось уже у него в руках.

И всё это — каждый жест — попадало прямо в границу. В мою. В ту, которая вроде бы вещь, но отчасти всё равно тело.

Когда я снимала работу после выставки, я наконец увидела ее. Изъеденную прикосновениями, в трещинах, в мелких сколах, вся в следах чужих пальцев. Она выглядела как дневник — очень конкретный — о том, как мы, люди, умеем обращаться с уязвимостью. Осторожно. Неловко. Равнодушно. Любопытно. Иногда — с такой странной виноватостью.

И теперь, когда я думаю об этой каске, у меня внутри каждый раз что-то смещается. Люди незаметно разрушили форму. И я позволила этому случиться — и увидела, что из этого выросло.

Средства индивидуальной защиты

Инсталляция: гипс, эпоксидная смола, силикон, гвоздь, лампочка, мох.
2025

текст: Надежда Месхия, куратор бюро Accurate

Лизавета исследует формы защиты, возникающие под внутренним и внешним давлением.
Каска, обычно символизирующая безопасность и жёсткость, становится здесь контейнером разных типов адаптивного поведения.
Первая каска — эпоксидная смола: гладкая, тяжёлая, как лёд. Внутри мигает лампочка — постоянный сигнал тревоги. Снаружи — полный контроль, а внутри непрерывное напряжение.
Вторая — гипсовая: хрупкая, с трещинами, из которых прорастает зелень. Защита дала сбой, но в нём возникла точка роста.
Третья — силиконовая: мягкая, смятая, едва сохраняющая форму. Один гвоздь сверху и она теряет узнаваемость. Это про текучесть, уступчивость, усталость.
Инсталляция отражает три стратегии адаптации: контроль, срыв, растворение.

На набережной было так холодно, что воздух трещал.
Колготки, подштанники, майка, футболка, лонгслив, свитер, шапка, куртка —
всё, что было в рюкзаке, оказалось на мне.
Но холод не мог меня достать.

Мы стояли и говорили о детстве.
О прошлом, которое обычно прячут из-за стыда и боли.
О настоящем, которое доверяют только очень своим.Честные, оголённые вещи, которые редко произносят вслух.
И всё это звучало так просто — без усилий, без пауз,
без дистанции, которая по идее должна быть. Должна — но растворилась.

И я ловила себя на тихом, почти невидимом трепете.
Не громком. Не театральном.
Таком, в котором люди, разошедшиеся в разные стороны, вдруг снова сходятся в одном тепле
и продолжают разговор, который будто и не останавливался.

А потом мы побежали.
К поезду — но больше навстречу. Бежали и пытались излечиться друг об друга —
говорили о том, где больно, где страшно,
о своей маленькости, о бессилии,
о том, что каждый из нас носит в себе и обычно никому не показывает.

Слова бежали быстрее нас.

Суетливое объятие.
Его жар догнал меня только в вагоне,
когда поезд уже трясся по рельсам.Я смотрела в окно на удаляющуюся картину перона,
и слёзы текли сами —этот момент прожигал меня изнутри.

Самое трогательное в этой поездке —
не то, как Венеция каждый раз разбивает тебя архитектурой,
не то, как остро ощущается собственная маленьковость
внутри огромного мира,
и не то, как работы других художников заставляют тебя исчезать.

А то, что человеческое тепло
оказалось громче всего этого.
Сильнее соборов. Сильнее воды.
Сильнее самой Венеции.

Силы ужаса: эссе об отвращении
Юлия Кристева

Мне тяжело даются тексты.

Почти все, что мне сейчас нужно прочитать, чтобы лучше понимать, что я делаю как художница.
Каждый раз, когда начинаю что-то читать, чувствую себя чудовищно. Но всё равно читаю.

Обычно я прошу ChatGPT перевести мне на нормальный, обывательский язык — и читаю обе версии.
Так понятнее и как-то спокойнее.

Теперь буду выкладывать здесь то, что читаю:
в комментариях — сначала оригинал, потом «перевод».
Читаю вслух, чтобы хоть что-то уложилось. Главное самой не слушать... 😂

Начну с Кристевой.

Маленькое чудо — несколько экземпляров нашего зина с ярмарки искусства Win-Win в Москве всё-таки доберутся до Питера.
Мне позволили прихватить немного для своих (не все же в «Гараж» отвозить).
Так что если вы тайно мечтали начать коллекционировать (или уже в игре) — пишите, у меня будет пару штук.

Тираж: 76 экземпляров
Цена: 1500₽

Museum of Museums Venice

Сейчас я работаю с воском — материалом, который запоминает прикосновения и время.
Он хранит следы использования, и именно это делает его живым.
Я стремлюсь не перепроизводить, поэтому собираю воск, который уже был в ходу — свечи, огарки, остатки.
Если у вас есть такие — я приму их для своих работ.

Можно подкинуть мне в мастерскую (м.Черная речка) или напишите мне в личные сообщения 🤍 спасибо

CORPUS и artist-run space «река» приглашает вас 11–12 октября посетить параллельную программу XI осеннего маркета современного искусства WIN-WIN.

«Стерильный маркет» — ироничный жест, где стерильность доводится до абсурда. Дэвид Джослит писал, что современное искусство всё чаще циркулирует в потоках капиталов и институций, где форма важнее содержания. Борис Гройс отмечал эффект «музейного вакуума», где искусство становится изолированным. А Роузли Голдберг показывала, что только выход за рамки «чистых форм» возвращает искусству энергию.

Художники CORPUS переворачивают привычную логику: теперь галереи должны доказать свою «чистоту» и «готовность». Взамен стерильности мы предлагаем показывать живое тело искусства.

Адрес: Москва, Самокатная 2Ас1, 3 этаж, помещение 309
Часы работы: с 12:00 до 20:00

Очень много в своей практике я касаюсь темы материнства. Но мой опыт совсем не вписывается в то, как принято про это говорить. На artist talk меня спросили: а что будет с твоим ребёнком, когда через 10 лет она увидит твои работы, где так много боли, страха, уязвимости и непонимания?

И у меня на это есть только одно оружие — честность. Я не могу делать вид, что всё идеально. Что я справляюсь с этой ролью. Я стараюсь не срываться на ребёнке, принимать, контейнировать её эмоции, а свои ищу, куда девать. И этот контейнер для меня — мои работы.

При этом материнство для меня — это про любовь в первую очередь. Про возможность быть открытой. Я принимаю своего ребёнка со всеми её чувствами. И когда-то ей, наверное, придётся столкнуться и с моими. И я хочу, чтобы это произошло для неё безопасно — через мои работы, через разговор, когда она будет готова.