👆🏻👆🏻👆🏻

Тезис четвертый
Экспозиции ребенка перед родным языком должно быть настолько много, насколько это возможно. Нахождение в среде само по себе уже создает достаточную экспозицию перед языком среды. Оговорюсь, что я имею в виду типичные ситуации, когда ребенок посещает как минимум детский сад или школу, где язык среды является языком обучения.

Нередко сразу после переезда у родителей есть ожидания того, что спустя пару месяцев — а то и недель — ребенок начнет фонтанировать беглой речью на языке среды, потому что в лингвистической народной мифологии распространено такое утверждение, что ребенок всё впитывает, словно губка, и учит язык быстрее взрослых. Это утверждение лучше забыть, потому что без научного подхода, во-первых, невозможно понять, что такое собственно „бегло говорить на языке“ (у разных людей будут разные критерии этого „бегло говорить“), а, во-вторых, взрослый человек, в отличие от ребенка, обладает лучшим понятийным аппаратом и уровнем абстракции, которые при грамотном подходе очень помогают изучению языка и приобретению как грамматики, так и лексики и фонетики. Собственно, говорить на финском языке, в том числе строить на нем предложения, я начала намного раньше обоих своих детей. Я была поставлена в такие условия (и в том числе сама себя в них поставила), что у меня просто не было иного выхода, как завязывать на себя всю внешнюю коммуникацию с финскими инстанциями. Однако, да, сейчас мои дети говорят на финском лучше меня.

Психоневрологически здоровый ребенок язык среды приобретет обязательно — просто не стоит форсировать события. Причем нередко срок зависит еще и от особенностей психики ребенка — да и не только детей: в работе со взрослыми учениками это тоже стоит учитывать. Старший сын в первый год жизни в Финляндии никогда не заводил общение сам — он лишь отвечал на предложения оного, да и то не всегда. Однако он и в России не считал нужным общаться с большинством ровесников: собственно, в России, насколько я помню, у него был всего один друг — товарищ по шахматной секции. Младший сын, напротив, в детском саду тянул руку, желая ответить на вопрос о содержании сказки, даже если ничего не понял. Впрочем, в общих играх с финскоязычными детьми он в первый год сада тоже по своей инициативе не участвовал — предпочитал играть с русскоязычной девочкой и арабоязычными детьми. В целом одного года в детском учреждении обоим сыновьям хватило, чтобы почувствовать себя увереннее и считать свою речь достаточно беглой для инициации общения в том числе с носителями финского.

Так вот, если вернуться к количеству экспозиции ребенка перед родным языком, то сколько времени остается после детского сада или школы и необходимых кружков, столько времени и нужно отдавать родному языку. В частности, это чтение книг детям или уже самими детьми, просмотр фильмов, игры с детьми, настольные игры и, наконец, уроки. Причем в Финляндии уроки родного языка положены ребенку бесплатно, если находится минимум четыре ребенка одной возрастной страты, готовые ходить в одну и ту же школу на уроки этого языка. Старший сын два года ходил на такие, но их эффективность в нашем случае оказалась намного ниже, чем на индивидуальных уроках с той учительницей, которую я сама выбрала, поэтому впоследствии мы отказались от этих уроков. Хотя, безусловно, такие уроки лучше, чем совсем ничего.

👇🏻👇🏻👇🏻