О силе логоса, или желании дать объектам имя

Недавно я подумала, что аналогично априорному доверию графикам можно наблюдать и наделение чего-либо воспринимаемой достоверностью по факту присвоения этому чему-то имени.

Проще говоря, если дать чему-то красивое название, то этому и доверия становится больше. Пример: «Некоторые А суть Б. Это называется дефлопизацией общества». При этом многим адресатам высказывания безразлично, кем именно это так называется, равно как — в случае с априорным доверием графикам — безразлично, кто составил график, что вообще исследовалось (порой автор перепоста с графиком не может даже ответить на вопрос о том, что отложено по оси ординат), как собирались данные. Адресату важно быть в курсе, не выпадать из конформной канвы, для чего требуется удовлетворить зуд в виде дальнейшего распространения графика или запоминания некоего термина, который термином может и вовсе не быть.

Конечно же, все это уже давно описано умными людьми, в частности, в главе «Магия имени» (1.4) учебника «Философия языка. Исторические перспективы». Мне понравилась упомянутая там гиперсемиотизация действительности. Кстати, что априорное доверие графикам, что гиперсемиотизация действительности, что сила логоса, что наделение чего-либо воспринимаемой достоверностью по факту присвоения этому чему-то имени — всё это не что иное, как то самое доверие знаку.

Отдельное внимание я обратила на третью главу этого учебника — «Языковую прагматику ритуала», а именно на симпатическую связь между артикулируемыми знаками и реально происходящими событиями. Живите теперь с этим.