линии

TW: кровь, туши животных, обнажённые тела

В то время как Франция выдвигает на Оскар «Минотавра» недавно получившего почётный статус иноагента Андрея Звягинцева, Арсен Савадов обратился к этому мифу почти 30 лет назад в своём проекте «Коллективное красное» (часть первая, 1998 г.):

Мы снимали на мясокомбинате: 80 неразделанных туш, кровь везде, жара, от ламп. Но цель-то была какая? Мне надо было всего лишь оживить миф о Минотавре, после Беклина и Пикассо вернуть его в контекст актуального искусства.

Другие проекты Савадова:
• Мода на кладбище;
• Донбасс-Шоколад

Гиены и бабуины в качестве домашних питомцев — это, конечно, круто, но что насчёт лошади, жившей прямо в городской квартире?

Выпуск программы «Взгляд» с Владиславом Листьевым о Петре Малышеве и его необычном питомце Малыше вышел в 1989 г. Больную лошадь спасли от убоя, выкупив за 250 р., и самостоятельно выходили. Соседи шутили, что в следующий раз юноша приведёт слона.

— Ну и как вам, комфортно вместе существовать?
— Не высыпаюсь — то в лицо дышит, то живот лижет, сегодня за колено укусила под утро.

Лошадь пережила своего хозяина. Пётр отправился в Югославию, сражался за Приднестровье и сербов и погиб 3 октября 1994 г. А Малыш катал детей до 1997 г. по Битцевскому парку.

Все мы немножко лошади,
каждый из нас по-своему лошадь.

Руслан раскрывает важные — и довольно личные — обстоятельства написания текста «У стола пепельного цвета».

У Гейдара Джемаля есть доклад «Головин и прижизненный опыт смерти». После уточнений Руслана понимаешь, что возможен прижизненный опыт посмертия и воскресения.

В «линиях» вышел мой текст-посмертие о Леоне Богданове. Точнее, это реконструкция того, что писалось бы около Богданова сразу после его смерти. Душа как отходящее облако текста и наоборот.

У текста долгая судьба. Он написан еще в 2023 году. Когда его нужно было сдавать, я угодил в рехаб и сквозь разводы капельниц удерживался в памяти только тем, что обещал сдать текст. Мой друг Сема привез мне книгу Богданова, передал, но читать я ее не мог, только листать, иногда очухиваясь. Прочистка в бессознанке длилась около трех суток. Тогда же я стал писать на телефон заметки текста (у алкоголиков телефоны не отбирали). Я писал какими-то пульсирующими урывками, искривляя письмо и ища ясность в собственной путанице. Пожалуй, я висел в действительности на длине этого текста, «У стола пепельного цвета».

Когда мы начали писать о конспирологии, мы даже не надеялись ожидали, что сами станем частью своего рода теории заговора. А это — уже настоящее признание.

На самом деле никакого заговора нет — лишь гармония небесных тел и материалистическая диалектика совпадений ✨

линии pinned «Двадцать второго июля землетрясение в Соломоновом море, у берегов Новой Гвинеи. Шесть и девять десятых балла. Никаких подробностей. Мы тут приехали от мамы, и дни идут спокойно, смотрю сны. Смотрю закаты, чай кончается, в пятницу снова ехать на Петроградскую.…»

Двадцать второго июля землетрясение в Соломоновом море, у берегов Новой Гвинеи. Шесть и девять десятых балла. Никаких подробностей. Мы тут приехали от мамы, и дни идут спокойно, смотрю сны. Смотрю закаты, чай кончается, в пятницу снова ехать на Петроградскую.

Леон Богданов. Заметки о чаепитиях и землетрясениях

Нам кое-что известно о жизни составителя «Заметок» — одного из ключевых представителей ленинградской неподцензурной литературы. Что же мы знаем об его смерти и посмертии? Об этом — в метапрозе поэта, издателя и исследователя Руслана Комадея «У стола пепельного цвета».

Самое смертоносное землетрясение в истории — Великое китайское 1556 г. — унесло более 800 тысяч жизней. Неужели это такая же заурядная вещь, как чаепитие? Или нужно перевернуть структуру — и окажется, что каждое чаёвничание обладает общечеловеческой значимостью, как новость о катастрофе?

Чтобы всё держалось размереннее, без карты, без сводки, без необходимости. Дом без гвоздя, свой. Только из собственной предзамкнутости, уходящей в знак. Для этого больше не потребуется настройка: кофеин, Хлебников, атлас звёздного неба, радиоприемник, кодеин, моя смерть в прошлом году.

Руслан Комадей. У стола пепельного цвета

Комадей вновь рассказывает о не самых громких именах русскоязычного литпроцесса. Однако Леону Богданову повезло остаться в культурной памяти куда больше, чем предыдущей героине Руслана — тагильско-нью-йоркской поэтессе и издательнице Елене Сунцовой.

В 1986 г. Богданов получил премию Андрея Белого за «Заметки», а в 2023, после его смерти, в Санкт-Петербурге была учреждена премия уже его имени: «за лучшее художественное высказывание на темы, созвучные творчеству Леона Богданова: погода, чай, вулканы и землетрясения, книги, люди, последние известия».

Если смерть и катастрофа, то скорее для живущих. Для умерших же всё сказано двумя финальными фразами:

Моя смерть — это обратка, радость, что я отдохну дома после полудня.

Руслан Комадей. У стола пепельного цвета

Листва осенью — при электричестве. Стало холодно, и мы включили свет.

Леон Богданов. Шесть писем

Развлечение на вечер: гуглить кейсы из списка всех моральных паник в современной России с 1996 по 2017 гг.

Что из этого списка помните вы? Во что вы верили или, может, всё ещё верите? А также напишите в наш бот, о какой моральной панике вы хотели бы прочитать у нас в канале подробнее: @fourteenth_line_bot

К моральной панике довольно близко понятие конспирологии. Её часто считают (и небезосновательно) бесполезной и даже вредной деятельностью. Но историк религии Дмитрий Калевский в своей статье «Конспирология и будущее религии» доказывает, что теории заговора отражают чаяния общества по утерянному смыслу, а также представляют собой альтернативный сциентистской картине мира тип чувствования.

Часто развязываются шнурки, а молния постоянно расходится? В таком случае специально для вас швейцарский инженер Жорж де Местраль и его пёс придумали застёжку-липучку. Идея пришла к изобретателю ещё в сороковые годы, когда он снимал с шерсти своего мохнатого друга головки репейника после прогулки в Альпах. Так родилась текстильная застёжка Velcro, которую сегодня можно встретить буквально везде — от кроссовок до космических кораблей.

А в шотландском городке Саут-Куинсферри пошли куда дальше и весь костюм сделали из репейника.

Каждую вторую пятницу августа по улицам города расхаживает Burryman — «человек-репейник». Эта традиция насчитывает около 400 лет, а её точный смысл давно забыт, хотя местные жители знают точно одно: Burryman приносит удачу.

Но не всякому, а лишь тем, кто угощает его виски через соломинку — иначе из-за плотного костюма, закрывающего даже лицо, пить просто не получится. За день Burryman проходит около девяти миль и делает 20 остановок, собирая пожертвования для местных благотворительных организаций.

Требования к кандидату и правда незамысловаты, но строги: это должен быть мужчина, родившийся в этом городке, который сам собрал колючие шарики (около 10 тысяч штук) для своего костюма.