Прохладный, ментоловый воздух кабинета профессора всё ещё цеплялся за мантию Тома, но не смог охладить пылающую ярость и одновременно ледяную, выверенную решимость, которые пробудило в нём его предупреждение. Слова Дамблдора, сказанные с почти отеческим наставлением, лишь эхом отзывались в голове Реддла, но смысл их был искажён до неузнаваемости. Для Тома это было не предупреждение, а прямое подтверждение: искать нужно именно там, где ему запрещают, ибо великая сила всегда таится за семью печатями и оберегается страхом тех, кто не смеет к ней прикоснуться.
Дверь за ним закрылась с мягким щелчком, отрезая его от показного беспокойства профессора и мира, который пытался его сдержать. Вместо того чтобы повернуть к лестнице, ведущей в гостиную Слизерина, как он равнодушно пообещал, Том развернулся и решительно направился к другому концу замка. Его шаги по старым каменным плитам были быстрыми, но абсолютно бесшумными, словно он был частью теней, танцующих в свете редких факелов, пробивающейся луны или тусклых призрачных отблесков. Он двигался с уверенностью хищника, который точно знает, куда идёт и какая добыча его ждёт. Каждый поворот коридора, каждый скрип древних доспехов на стене лишь усиливал его предвкушение. Хогвартс был его домом, его игровой площадкой, и он чувствовал его пульс, его самые потаённые уголки.
Через несколько минут Том уже стоял перед массивными, истертыми временем дубовыми дверями Библиотеки Хогвартса. Они выглядели как врата в другой мир – мир, где хранились ответы на все его вопросы, погребённые под толщей пыли и забвения.
Библиотека в этот поздний час была почти пуста. Лишь две фигуры сидели за дальними столами, склонившись над пергаментами: староста Гриффиндора, Джон Смит, и студентка Когтеврана, Лили Торнтон. Они были поглощены подготовкой к предстоящим экзаменам, их перья мерно скрипели в тишине, нарушаемой лишь шелестом переворачиваемых страниц. Мадам Пинс, суровая хранительница знаний и молчания, сидела за своей кафедрой, скрестив руки на груди, её крючковатый нос нависал над ворохом библиотечных карточек. Она выглядела как древний горгулья, готовая в любой момент наброситься на нарушителя священной тишины. Её орлиные глаза немедленно зафиксировались на вошедшем Томе, словно сканируя его на предмет любого злонамеренного замысла.
Том, как всегда, излучал спокойную, почти отстранённую вежливость. Он подошёл к кафедре, его осанка была безупречна.
― Добрый вечер, мадам Пинс, — произнёс он мелодичным голосом, в котором всегда слышалась нотка глубокого уважения, хотя истина была иной. ― Прошу прощения за позднее беспокойство.
― Мистер Реддл, — ответила она, её голос был сухим и скрипучим, как старый пергамент, её взгляд пригвоздил его к месту. — Задержались допоздна. Неужто очередной проект профессора требует столь... усердных усилий? ― В её интонации сквозила лёгкая, едва уловимая подозрительность. Она знала о Реддле — о его блестящих успехах, о его странной, почти гипнотической харизме, но также чувствовала в нём что-то необъяснимо тёмное, как скрытый омут под гладкой поверхностью воды.
― Именно так, мадам, — Том позволил себе слабую, едва заметную улыбку, которая редко достигала его глаз, оставаясь лишь на губах. — Профессор поручил мне исследовать древние заклинания по сохранению редких артефактов. Боюсь, это потребует чтения нескольких весьма... редких источников.
Мадам Пинс сузила глаза, её голова слегка наклонилась. Она прекрасно понимала, что "редкие источники" часто граничат с "запретными".
― Надеюсь, у вас есть соответствующее разрешение, — она намеренно подняла бровь, указывая на Запретную Секцию, что зловеще темнела за железной цепью.
Post #241
87
- 🔥 8