Я не «настоящий» живописец и не «настоящий» скульптор, я лишь смотрю на всё это со стороны и время от времени пробую себя — хочется добавить свою, особенную пряность. Мне не интересно провоцировать, я всего лишь пытаюсь утешать.

Примерять на себя роли у меня попросту не выходит, ведь у меня нет стиля. Вообще никакого. Мой стиль — там, где проступает индивид, где личность проявляет себя через поступки, решения, отдельные предметы и факты, где всё вместе стягивается в историю. В любом случае, на искусство всегда смотрят задним числом и всегда со стороны — почти никогда в миг его рождения. Я бы сказал, обычно лет двадцать спустя. Потом приходят люди и берутся объяснять, в чём, собственно, заключались работы и сам художник. И то, что они тогда скажут обо мне — или не скажут, — только это в итоге и
будет иметь значение. Способствовал ли я распространению хорошего настроения. Я работаю ради того, чтобы однажды люди смогли сказать: у Киппенбергера было это невероятно светлое настроение.

Мартин Киппенбергер