К сказанному о роли конституционных судов в том виде, в каком мы их знаем, можно добавить, что на самом деле конституционный суд — это не совсем суд. Мне в этом отношении нравится мысль Э. Форстгоффа (E. Forsthoff), ученика К. Шмитта, которую тот изложил в своей книге «Государство индустриального общества» («Der Staat der Industriegesellschaft»): на самом деле конституционный суд — это такой своеобразный нормотворческий орган, просто он внешне как суд выглядит.

Наглядный пример, который я люблю приводить студентам: возьмем классическое и очень значимое для административного права постановление КС от 20.05.1997 № 8-П. Если угодно, КС взял и адаптировал к реальной жизни неудачно написанную норму ч. 3 ст. 35 Конституции 1993 г. Но адаптировать — значит изменить: в тексте нормы ведь указано, что нельзя изъять имущество без решения суда, а КС разрешает такое изъятие при условии, что его можно оспорить в судебном порядке.